На этой ноте рассказчик замолчал, вперив взгляд в пустоту. Оливер еще какое-то время ждал продолжения, но Малик сидел неподвижно, будто он напрочь забыл о присутствии гостя.
- То есть у вас было два сына, – осторожно резюмировал Уолли, не сводя глаз с магистра.
- Они все еще у меня есть, – после некоторого молчания поправил заключенный. – Время шло, и нужно было что-то решать. Было нелегко абстрагироваться от эмоциональной стороны вопроса, но все же необходимо. Я понимал, что рано или поздно орден пришлет хранителей на поиски моих детей. Я не знал, открыл ли Клементиус пророчество совету или же сохранил его в тайне, но, в любом случае, мои сыновья были бы в опасности. Да и Мэриан тоже подвергалась риску: в лучшем случае, они стёрли бы ей память, в худшем – убили. Я не мог этого допустить, потому и решил действовать первым. Я вернулся на Эстас, забрав с собой Дэниела, и сам же явился в орден. Я сказал им, что, почувствовав волнения энергии, я счел своим долгом найти ребенка и доставить его в орден. Разумеется, координаты, вычисленные провидцами, совпали с тем местом, где я якобы нашел младенца, и они поверили в эту часть моей истории. Никому и в голову не приходило, что этот мальчик был моим сыном. Я помню, как передал его в отдел регистрации: с тех пор я никогда его не видел. Однако если происхождение ребенка я смог объяснить, то назвать причину своего бегства – нет. Расскажи я о пророчестве – моего сына убили бы без колебаний. А потому я избрал молчание, и оказался здесь, обвиненный в предательстве. Забавно получилось, друг мой, не правда ли? Я ушел, чтобы спасти эту страну, эту планету, и был наказан за это.