- Этот дом принадлежит какой-то важной шишке, – он лениво прошел мимо гостьи и рухнул на диван. – Хочешь найти реального злодея, просто наведайся в здание администрации вашего города: вода, электричество, интернет – не дом, а мечта! И не скажешь совсем, что у нас тут экологическая катастрофа, да?
- А эта шишка в курсе, что мы здесь?
- Конечно. Он очень любезно согласился предоставить сие жилище мне. На какое-то время…
- Еще бы, – Николь поежилась, прекрасно понимая, что «просьбы» Дэвида редко отклоняются.
- Смотри, – то ли он действительно не услышал последнюю реплику, то ли намеренно пропустил ее мимо ушей. – Раз кухню ты уже нашла, идем дальше, это, – он кивнул на диван, – твое спальное место. Очень удобная штука и, подозреваю, очень дорогая, поэтому очень тебя прошу обработать все свои раны, прежде чем к нему прикасаться. Хотя, это касается всего, в этом доме: учитывая, что тебя здесь быть не должно, будет не очень хорошо, если где-то здесь обнаружится твоя кровь. Чтобы ты лучше поняла, я поясню, – Дэвид посмотрел на девушку своими черными глазами и усмехнулся, – мне будет гораздо проще избавиться и от дома, и от его владельца, чем придумывать какое-то объяснению твоему пребыванию здесь, это ясно? – Николь кивнула. Доверительная атмосфера, что зарождалась между ними, моментально рассеялась. И как Николь могла забыть, с кем разговаривает?! – Отлично. Ванная находится вон за той стеклянной ширмой, вот, в общем-то, и все. Телевизор, холодильник, – он осмотрелся, – короче, все, что найдешь, в твоем распоряжении. Кроме кровати и ноутбука, разумеется. И да, на всякий случай: не зли меня, Никки. Не надо вынуждать меня становиться более жестоким, чем необходимо. Мы ведь раньше прекрасно ладили, так? Предлагаю придерживаться подобной тактики и в будущем.
- В будущем? – девушка напряглась.
- Да, – Дэвид встал и пошел к двери. – Чуть позже мы все обсудим. А сейчас я предлагаю тебе заняться собой. Медикаменты, полотенца – все в ванной, а одежду я принесу. Поговорим, как цивилизованные люди, за ужином.
Все же, человеческая природа – странная штука: люди кичатся наличием мозгов, которые якобы возвышают их над животными, забывая о том, что именно из-за этих серых извилин и случаются все проблемы. Сам факт того, что человек позиционирует что-то, как проблему, уже проблема, абсолютно незнакомая животным. Голодный зверь не будет переживать из-за отсутствия еды: он либо попытается ее найти, либо умрет в поиске. Он не станет печалиться от осознания того, что его желудок пуст, и ликовать от того, что он полон: он либо будет жить, либо нет. Вот и все. А человек? А человек думает, и это диагноз. Вот и Николь, которая почти неделю не знала человеческих условий (а если учесть дни, проведенные в больнице, то получится и того больше), стояла под горячими струями в окружении дорогих ароматов и думала лишь о том, какой ценой это все ей далось. Вместо того, чтобы наслаждаться передышкой, подаренной ей судьбой, девушка накручивала себя все больше, предаваясь мысленным метаниям от одного абсолюта к другому: то она была жертвой, то она была виновницей происходящего. И кому она этим делала лучше? Никому. Кому она этим вредила? Всем, и себе, в первую очередь.
Закрыв воду, Николь еще какое-то время постояла в кабине, рисуя сердечки на запотевшем стекле. Еще один парадокс: в ней любви сейчас было меньше, чем чего-либо еще, а она все равно стояла и выводила эти крылатые символы. Бред. Девушка чувствовала себя совершенно разбитой и одинокой, но одинокой не в том одухотворенном и романтичном смысле, когда ты уединяешься ото всех, чтобы побыть наедине с собой и собственными тараканами; а в том, когда ты стоишь в темном лесу, кричишь изо всех сил, но тебя никто не слышит.
Николь уже собиралась покинуть кабину, когда ее взгляд опустился вниз и зацепился за тонкую алую струйку, тянувшуюся вместе с водой к стоку. Замерев на секунду, девушка в растерянности проследила кровавый след и чуть было не разрыдалась: пореза на руке и пробитой головы ее организму, видимо, показалось мало, и он решил избавляться от крови всеми возможными способами. Со всем этим безумием Никки совершенно забыла, что она как-никак женщина и что с последнего наступления армии красной розы прошел уже почти месяц. Вздохнув, девушка закрыла дверь и снова врубила душ. Снова поплакала. Снова окунулась в мир депрессивных рассуждений, и снова вынырнула обратно с чувством полной опустошенности.
Ступив на резиновый коврик, Николь поспешила обернуться в полотенце: хоть Дэвид и уверил ее, что снаружи стены дома были зеркальными, она все еще чувствовала себя неуютно, купаясь в стеклянной комнате. За вторым сеансом душа девушка так и не успела придумать, как же поделикатнее намекнуть мужчине о ее женской сущности, но оно, как оказалось, было и не нужно: на самом верху стопки приготовленных для нее вещей Николь с облегчением обнаружила знакомую зеленую упаковочку. Правда, после облегчения зародилось и подозрение: была ли то обычная предусмотрительность, или Дэвид с помощью каких-то своих суперсил знал, что они понадобятся?! О последнем ей даже думать не хотелось.
Как только вопросы гигиены успешно разрешились, девушка приступила к медосмотру. Хотя, медосмотр – сильно сказано: свою макушку она в принципе никак не могла проверить, по той простой причине, что лишней пары глаз на затылке у нее не было. Пока что. А с рукой все было нормально: краснота ушла, и начала образовываться корочка. Девушка, присев на раковину, с тоской провела по краю царапины: еще бы она не зажила, ведь о ней так хорошо позаботились. Так умело. Так осторожно. Вновь перед глазами Николь всплыл вчерашний вечер, уже раз пятый за последние несколько часов. Вновь в ее голове зазвучал голос Арчера, терпеливо объясняющей очередную мысль. Вновь на ее коже разгорелось тепло от прикосновения невидимых пальцев, так заботливо накладывающих повязку. Невольно, не отдавая себе отчета, девушка постоянно сравнивала двух своих тюремщиков, и, как ни странно, Зомби выигрывал по всем фронтам. З о м б и! Тот самый жуткий тип, которого она так боялась и возненавидела с первой встречи; который постоянно заставлял ее чувствовать себя полнейшей идиоткой(кем она, вероятно, и являлась); который мучил и пытал ее… А так же тот, кто несколько раз спасал ей жизнь; кто перевязывал ей раны; ни разу не поднял на нее руку, хотя, по-хорошему, Николь сама бы себя давно прибила за собственные косяки.
Девушке совершенно не нравилось направление, к которому сводились все ее мысли, а потому она поспешила продолжить осмотр. Помимо руки Арчер еще что-то творил с ее лодыжкой, но Николь, еще когда только собиралась в душ, не нашла на ноге никаких повреждений, а старое растяжение ее уже давно не беспокоило. Но все же, для очистки совести, девушка пропальпировала лодыжку и снова застыла в замешательстве: ее пальцы снова нащупали непонятный бугорок все там же, над пяткой. Как Николь не изворачивалась, чтобы рассмотреть крохотную шишку лучше, у нее ничего не получалось. Психанув, что называется, она изо всех сил сдавила опухоль пальцами и вскрикнула.
- Что за черт! – над бугорком открылся небольшой порез, откуда просочилась капля крови. Девушке было не больно, а скорее жутко: на ум приходили всякие фильмы про пришельцев, которые забирались людям под кожу и пожирали организм носителя изнутри. Брр, гадость! Передернувшись, Николь надавила сильнее и к своему ужасу увидела, как ранка расширилась и исторгла из себя злосчастный бугорок: им оказался темный, как показалось девушке, металлический шарик. Она подобрала находку и вымыла ее под струей воды: что это за хрень такая? Николь в жизни не видела ничего подобного, но одно могла сказать абсолютно точно: это было не насекомое, не заноза и оно явно попало к ней под кожу не самостоятельно. Путем нехитрых рассуждений Николь пришла к единственному разумному выводу: эта штучка имела какое-то отношение к дяде Филу и Зомби, потому что только они занимались ее болячками. Это открытие совсем недавно вызвало бы в ней бурю негодования, однако, теперь все изменилось: что если с помощью этого шарика она могла связаться с Зомби? Это было бы очень неплохо.