- И заметь, – Дэвид отодвинул тарелку и снова откинулся на спинку стула, – я ничего ему не внушал: он мне все сам выложил. Так что, как видишь, обыкновенным природным обаянием я тоже не обделен.
- Что ты сделал с Монро?
- Да ничего, – отмахнулся тот. – Сдал обратно в клинику. Он для меня не опасен, да и матери, как очнется и вернется на родную койку, будет с кем поговорить. Мне он больше не интересен, – Дэвид подался вперед и уперся локтями о стол. – Куда больше меня волнует мой братец, так что давай поговорим о нем и нашем с тобой сотрудничестве.
- Что? – видимо, девушка пропустила мимо ушей какую-то часть разговора, ибо тот момент, когда разговор свернул к Дэниелу, она не помнила. Дэвид же, либо просто не замечая ее замешательства, либо игнорируя его, пояснил: – Видишь ли, Никки, я в скором времени отправлюсь на Эстас: мой человек уже там и собирает для меня небольшую команду, с который и прилетит сюда. Но прежде чем покинуть Землю, я должен убедиться, что за мной не будет хвоста и что мое прошлое останется в прошлом, а ты… Ты часть моего прошлого, Никки, понимаешь? Более того, ты знаешь обо мне очень много, я бы даже сказал слишком много, а…
- То есть ты все-таки меня убьешь?
- Все зависит от тебя, – Дэвид развел ладони, мол, карты перед тобой. – Проблема в том, что ты, мягко говоря, не очень везучая: изначально, я собирался лишь подставить твоего дядю, навязав ему эту идею о межпланетном сотрудничестве…
- Так это т…
Дэвид поднял ладонь, призывая к молчанию, и, точно по щелчку, Николь замолчала, приходя в еще больший шок: она чувствовала себя застрявшей в собственном, внезапно окаменевшем теле. Она продолжала все чувствовать, думать, но ее тело не откликалось на ее сигналы, будто ее сознание – человек, а тело – гроб, в котором его заживо похоронили: сколько ни бейся, ни кричи – толку нет.
- Ничего личного, Никки, – мужчина не обращал ни малейшего внимания на одеревеневшую девушку, с горящими глазами – единственным, над чем у нее еще оставалась власть, – просто банальная жажда справедливости. Твоя тетя разрушила мою семью, а решил разрушить ее: око за око. Ты была лишь приятным бонусом: я действительно хотел тебя увидеть, я скучал. Плюс, через тебя я мог получать информацию о ваших гостях, которые, как предполагалось в самом начале, должны были сопроводить меня в Танвит к моему настоящему отцу. Кстати говоря, изначально я планировал взять с собой маму, но она закатила истерику, и мне пришлось ее… немного усмирить. Как видишь, я собирался провернуть все достаточно мирным и цивилизованным способом, но, как говорится, не судьба. Чисто случайно я узнал, что твоя тетя… как бы это помягче сказать…оказалась самой настоящей тварью: она не просто сдала мою мать в психушку, она предала ее.
Николь снова предприняла попытку пошевелиться: человек-сознание неистово стучал по крышке гроба, всеми конечностями, отчаянно воя и разбрасываясь проклятьями направо и налево. Внешне же девушка сидела, точно фарфоровая кукла, с влажными от слез щеками. Николь клокотала от гнева, тонула в злости, но все же недостаточно сильно, чтобы отогнать подступающее отчаянье: подозрения, которые давно уже укоренились в ее сознании, начали разрастаться, точно бобровые стебли из сказки про великанов. Это он. Это Дэвид. Это он убил тетю!
- Эбигейл Прайс прекрасно знала, что моя мать не была сумасшедшей, но, тем не менее, собственноручно запихнула ее в дурку. Собственную няню, Никки. Ту, что вырастила ее, ту, что была ей как мать… И что еще хуже, она позволила мне, брошенному ребенку, поверить в то, что его мать, единственный родной человек, была долбанной шизофреничкой! – внезапно мужчина ударил двумя руками по столешнице и вскочил на ноги. Контраст между его ледяным голосом и пылающими ненавистью черными глазами был ужасающ. Казалось, что Дэвид заполнил собой весь дом, и что его слова отдавались громовыми раскатами, хотя говорил он очень тихо. – И ради чего? Ради того, чтобы ее собственная задница была в шоколаде, чтобы ее собственный имидж не пострадал. Чтобы Эмбер, и ты, и твой дядя жили счастливо, в то время как я был один, брошенный всеми, кого любил… Она не просто разрушила мою семью, она сломала мне жизнь, Никки. И то, что сейчас стоит перед тобой – творение Эбигейл Прайс. Вот ведь ирония, да? Но неважно, вернемся к тебе, – мужчина немного успокоился, и его глаза вновь стали мертвыми, под стать голосу. – Это открытие в корне поменяло дело. Засадить за решетку Ричарда Прайса – недостаточная цена за то, что сделала твоя покойная тетка, согласись. Особенно если учесть, что сам Прайс, на котором лежала лишь косвенная вина, пострадал бы от этого гораздо больше, чем та, для кого месть предназначалась. Пришлось срочно менять планы, и, соответственно, твое в них участие. Я же говорю, тебе ужасно «везет»: если раньше ты была лишь ничего не знающей пешкой, то потом ты эволюционировала до ладьи. Ну и, сама понимаешь, ты ведь тоже сыграла не последнюю роль в прошлых событиях: твой длинный детский язык и запустил всю эту канитель, – Дэвид запустил пятерню в свои угольные волосы и вздохнул. – В общем, ситуация усложнялась с каждым днем, а тут еще и братец мой объявился – совсем некстати. Время поджимало, делегация собиралась возвращаться, я не успевал сделать и половину из того, что собирался – все летело коту под хвост, – Дэвид отвернулся, чтобы налить себе стакан воды. Николь же почувствовала, как ее тело потихоньку начинало оживать. Она все еще не могла двигаться или говорить, но ее спина перестала быть натянутой как струна, да и напряжение в груди ослабло. – Идея с пожаром пришла внезапно, хотя не могу не признать, что получилось весьма символично. Смотри: твоя тетка предала свою наставницу, вторую мать, можно сказать, разрушила целую семью… Подлая, неблагодарная тварь, одним словом. Но в итоге она встретила свою смерть точно так же – эффект бумеранга в действии, – внезапно мужчина рассмеялся, тихо и не по-доброму, играя со стаканом. – Самое смешное то, что она чувствовала, что ей скоро конец. Она была уверена, что ей отомстит мой бро, боялась его до чертиков… А прилетело-то совершенно с другой стороны. Хотел бы я увидеть ее лицо в тот момент, – одним глотком мужчина осушил стакан и со стуком поставил его на стол. – А особенно глаза. Взгляд человека, который понимает, что вот-вот умрет – это невероятное откровение, в каком-то смысле, интимный момент. Я думаю, именно в последние секунды жизни глаза и становятся зеркалом души. Жаль, что мне не удалось увидеть воочию всю грязь этой подлой женщины. К сожалению, эта великая честь досталась тебе Никки, и если бы ты только знала, как я тебе завидую…
Николь, которая все это время пыталась дотянуться до вилки, замерла. Смысл его слов медленно начал проникать в ее сознание. Дэвид взял паузу, наслаждаясь смятением девушки: это тоже было частью его мести. Пусть он уже наказал ее за прошлые грехи, на ее счету остались настоящие: она предпочла занять сторону его брата, забыв о том, сколько Дэвид сделал для нее. И хоть раньше он не планировал открывать ей всю правду, то теперь все вновь изменилось. Теперь он действительно хотел, чтобы она страдала.
- Теперь ты понимаешь, Никки, в чем символичность? Твоя тетя была для тебя как мать. Она была для тебя той, кем была для нее Мэриан. И, так же как и Прайс уничтожила мою мать, ты уничтожила ее. Да, Николь, – Дэвид подошел к фарфоровой девушке, которую начала бить мелкая дрожь, и взглянул прямо в горящие от боли и слез глаза. – Это правда, – мужчина улыбнулся, аккуратно скользнув пальцем по ее щеке. В этом жесте была скорее издевка, чем забота. – Это была ты. Это ты убила Эбигейл Прайс.
====== Глава 37 Слабости ======
«Это была ты. Это ты убила Эбигейл Прайс»…
Нет, это не могло быть правдой.
Не могло, и точка.
Не могло.
Не могло.
Не. Могло. Быть. Правдой.
- Но это не главное, – Дэвид дал девушке пару минут на то, чтобы успокоиться: хоть он и держал ее тело в невидимых тисках, ее разум он не трогал. Пока что. Выждав какое-то время – разговаривать с коматозницей у мужчины не было ни времени, ни желания – и заметив в серых глазах осознанность, он продолжил. – Главное то, Никки, что предполагалось, что и ты погибнешь во время пожара. Как и Эмбер. Это был самый лучший сценарий: справедливость бы свершилась, а меня, наконец-то оставили в покое. Я мог бы со спокойной совестью исчезнуть, и никто бы даже не догадался о моей причастности или о моем существовании, – Дэвид обошел стол и устало плюхнулся на диван, зевнул в кулак. Николь же продолжала битья в ментальных конвульсиях, задыхаясь от слез и бессилия. – Но ты выжила, и это все усложнило. Лично у меня не было к тебе ненависти: зависть – да, обида – возможно, но ненависть… Я не желал тебе смерти, просто мне было бы удобнее, если бы ты умерла. И тебе, кстати, тоже, потому что тогда бы ты так и не узнала, что ты – убийца. Но ты выжила, – мужчина тяжело вздохнул и покачал головой, будто порицая Николь за подобную оплошность. – Ты выжила, и к тому же тебя видели на месте преступления: было очевидно, что останься ты здесь, тебя посадят, а я этого не хотел: это было бы слишком сурово, на мой взгляд. Потому я и решил тебя увезти: дать тебе шанс на новую жизнь. Шанс, который ты благополучно спустила в унитаз.