Где-то снаружи ухнула сова, возвращая девушку к реальности: Николь вздрогнула и выронила жучок-бусинку, который тут же закатился под диван. Выругавшись, девушка неуклюже встала на четвереньки и начала шарить руками по полу – безрезультатно.
- Зашибись, – прошипела она и плюхнулась обратно на пятую точку. Сна не было ни в одном глазу, да и живот болел ужасно – будто у нее и без того проблем не было! Неизвестность буквально съедала ее изнутри: Николь не знала, верил ли ей Дэвид на самом деле или притворялся; не знала, придет ли Арчер за ней или нет, и, самое главное, она никак не могла определиться, а хотела ли она вообще, чтобы ее спасали. Если у Зомби была голова на плечах, то, разумеется, он не придет, что автоматически лишало Николь всякой ценности в глазах Дэвида: Демон убьет ее, вне сомнений. Если же Монро был прав, и Арчер не мог не спасать попавших в беду дурочек, то, вероятно, бзик Зомби сведет его в могилу. Ни тот, ни другой вариант девушку не устраивал, ибо в обоих случаях Дэвид оставался в выигрыше, а тот факт, что планета, на которую тот собирался на ПМЖ, скоро погибнет, не приносил девушке удовлетворения: она жаждала мести. Справедливости, как это называл Абрамс.
Будь у Николь больше информации, возможно, она смогла бы придумать что-то еще, помимо эфемерной попытки усыпить «третий глаз» Дэвида: в конце концов, единственное, что у нее было – это надежда, что лекарства достаточно размягчат мужчине мозг, чтобы тот не смог им нормально пользоваться. Не очень-то это обнадеживало.
- Знаешь, – девушка подскочила, больно ударившись головой о спинку дивана, за которым сидела, – а ведь он может и не прийти.
Дэвид, скрестив руки на груди, прислонился к прозрачной стене: там, где его обнаженное плечо касалось окна, стекло немного запотело. Мужчина был в пижамных штанах и майке, и Николь невольно задумалась, было ли полнейшее совпадение вкуса в выборе одежды у обоих братьев врожденным, или же обыкновенной случайностью. Да и вообще, с тех пор как девушка узнала о родстве двух мужчин, она непроизвольно сравнивала их по всем возможным параметрам. Оба брата были примерно одного роста и комплекции; оба были привлекательны и оба заставляли Николь чувствовать себя ничтожеством. На этом, пожалуй, сходства заканчивались. Дэвид был смуглым и темноволосым, небрежным и вечно хмурым; если бы Николь кто-то попросил описать его одним словом, она бы, не задумываясь, сказала «черный». Этот цвет превалировал во всем, что так или иначе относилось к тому человеку, с которым они в детстве гоняли соседских кур по двору: в его одежде, в его внешности, в его душе… Зомби же был совершенно иным: светлая кожа, пшеничные волосы, голубые глаза. Арчер всегда был гладко выбрит, что не переставало удивлять Николь: и как у него хватало времени следить за собой? Кажется, Эмбер называла таких мужчин-аккуратистов метросексуалами, но из ее уст это звучало, скорее, как недостаток, в то время, как Зомби… Нет, он не был метросексуалом, он был, скорее, хищником: его внешняя безупречность была частью его образа; приманкой, огоньком, на который летят светлячки. Так что если бы Николь попросили описать одним словом Арчера, она бы просто не смогла: слишком он был сложен для нее, многогранен.
- Если так, – девушка почувствовала, как по ее спине пробежал холодок: значит, Дэвид знал, о чем она думала? – Это что-то меняет? Для меня, я имею в виду.
- Не знаю, – мужчина смотрел в окно, на мерцающие в лунном свете волны.
- Убьешь меня?
- Нет, – он слегка наклонил голову, пытаясь разглядеть, где именно находилась собеседница. – Не думаю, что в этом есть необходимость.
- Но я же, вроде как, ценный свидетель? Слишком много знаю, слишком много видела…
- Это поправимо.
- А? – Николь подобрала ноги и вперила в мужчину, а точнее в его освещенный тусклым светом профиль, напряженный взгляд.
- Завтра вечером я отправляюсь на Эстас. Если мой брат не объявится до этого времени, я сотру все твои воспоминания за последние несколько дней. Ну, возможно, чуть больше, чтобы не было никакого внутреннего конфликта: не хочу, чтобы ты свихнулась. В общем, ты забудешь все, что произошло после того, как ты очнулась в российской больнице, и кое-что до этого: пожар, например, приезд этих, так называемых, американцев… Думаю, будет лучше, если ты будешь верить в то, что твои тетя и дядя погибли несколько лет назад в результате несчастного случая: тогда у тебя не возникнет желания возвращаться на родину. Я сделаю так, чтобы Воронова Вероника Андреевна была не просто именем в паспорте, а твоей новой жизнью, – каждое его слово звучало для Николь как приговор, но мужчина либо не понимал этого, либо просто игнорировал. – Я говорю тебе об этом сейчас, чтобы у тебя было время подумать о том, хочешь ли ты подкорректировать еще какие-то воспоминания: вдруг, ты захочешь забыть что-нибудь еще, например. Или кого-нибудь. Подумай хорошенько, Никки. У тебя есть шанс начать жизнь с чистого листа, буквально, а это – редкий подарок, поверь.
- Подарок? Вырвать кусок чьей-то жизни – это подарок??? – девушка поднялась на ноги, чувствуя, как внутри у нее все заклокотало. – Фактически, ты только что предложил стереть Николь Кларк, оставив на ее…на моем месте пустышку?!
- Не надо драмы, – Дэвид выставил вперед руку и устало вздохнул. – Включи голову, сестренка: та Николь Кларк, за которую ты цепляешься, – убийца, эмоционально нестабильная беженка, у которой за плечами только разбитая жизнь и море разочарований. Ты что, мазохистка? Забудь о том, что в тебя вдалбливали с детства, о том, что правильно, и что неправильно: это все относительно. Если жить с чувством вины и ненавистью ко всему миру – правильно, то, черт возьми, Никки, оно тебе надо? Какой смысл в праведной жизни, если она не несет с собой ничего, кроме боли и разрушения? Предложи мне кто-нибудь забыть о том, кто я, кто мои родители, кто забрал мое детство, думаешь, я бы отказался? Разве фальшивые, но приятные воспоминания хуже дерьмовых настоящих? – мужчина хмыкнул и снова вернулся к созерцанию ночного пейзажа. – Это все хваленая мораль и навязанные ею истины, вот что всех нас сковывает: ограничивают наши действия, даже наши мысли. Попытайся преодолеть этот барьер, Никки, и ты поймешь, что я не предлагаю тебе ничего неприемлемого. Спокойной ночи.
И не дав девушке возможности ответить, Дэвид оттолкнулся от стены и скрылся за занавеской, оставив Николь один на один с ее ужасом и неопределенностью перед лицом грядущего.
- Что это? – девушка приняла протянутый Дэвидом листок бумаги и развернула его. Пробежавшись глазами по первым строчкам, Никки почувствовала, как к горлу подступает комок. Ее руки задрожали в яростном порыве скомкать несчастный клочок и выбросить его в окно. Словно прочитав ее мысли, мужчина приказал: – Читай внимательно, Никки.
Вот так, всего за какое-то мгновенье девушка почувствовала, как ее надежда потухла окончательно – таблетки не подействовали. Три слова, Демон произнес всего три слова, даже не глядя при этом ей в глаза, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы Николь, вопреки собственному нежеланию, начала читать сценарий своей новой жизни. Точнее, не ее, а Вороновой Вероники Андреевны: той, кем девушка скоро должна была стать.