- Не меняй тему. Так как, то, о чем я говорю, возможно?
- Нет, – мужчина скрестил руки на груди, оперевшись на стол.
- Почему? – Николь попыталась повторить его позу, но по глупости своей использовала стул в качестве опоры. Тот самый крутящийся стул. На колесиках. Она поняла свою ошибку, когда тот начал отъезжать, стоило ей прислониться к нему, но было уже поздно: Зомби вовремя схватил ее за руку и потянул на себя до того, как она кубарем скатилась вслед за стулом. – Даже не думай заржать! – пригрозила девушка, высвобождаясь из хватки Арчера, одергивая футболку и пытаясь сохранить невозмутимый вид, мол, все под контролем, я знала, что стул на колесиках, все так и было задумано. – Так и почему же это невозможно? Повторяю, я не поверю, что вы никогда не злоупотребляете свои…
- Дело не в этом, – а Кею, между тем, действительно стоило огромных усилий сохранять серьезное выражение лица, наблюдая за копошением этой ненормальной. Девчонка буквально сводила его с ума: его бесило то, с какой настойчивостью она защищала Абрамса; его забавляли ее неуклюжесть и неловкие попытки изобразить контроль над ситуацией; его опьяняла ее близость – возможность видеть, слышать и прикасаться к человеку, которого, он думал, что потерял. С одной стороны, у Арчера из головы никак не шли слова Николь про то, что Демон предлагал ей сделку: а что если ее помощь – часть уговора? что если Кей уже попался на наживку, приготовленную невидимкой? С другой стороны, даже если все, на самом деле, было именно так, это ничего не изменит: даже если ниса пошла против него, Кристиан не станет ей мстить; у него просто не поднимется рука. – Да, у нас многие зарываются, и многие огребают за это, и да, один из видов наказания за нечто подобное – угнетение способностей, только это не играет никакой роли. Во-первых, эта процедура выполняется специалистами, и провернуть нечто подобное возможно только в Танвите, куда я ни при каких условиях не позволю невидимке попасть. Во-вторых, это действует только на посредственных хранителей, в то время как сильных отправляют на пожизненное в Нокс, который так же расположен на Эстасе – не вариант. И в-третьих, с таким букетом преступлений, как у Абрамса, ни один хранитель в здравом уме не станет держать его в тюрьме. Смертная казнь – единственное, на что он может рассчитывать, особенно, если Граф узнает о том, что он сын Малика. Так что, как ни крути, у твоего Дэвида одна дорога – на эшафот. И какая, в таком случае, разница, где приводить в исполнение приговор: здесь или там?
- Большая разница! Вы же такие крутые, все из себя, так почему вы пользуетесь подобными средневековыми мерками, когда дело касается правосудия? Должен же быть какой-то способ решить проблему, не прибегая к убийствам! Ты же можешь что-то придумать?
- Я похож на филантропа?
- Ты не похож на убийцу.
- Знаешь, как звучит девиз нашего ордена? – мужчина вновь помрачнел, видя, как в глазах девушки зарождается паника. Черт, да как такое вообще возможно?! Она что, действительно уговаривает его сохранить невидимке жизнь?! Какого черта она защищает его?! Кей все больше стал склоняться к версии со сговором нисы и Абрамса. – Мир, честь, справедливость. А знаешь, что это значит? Это значит, что мы живем согласно этим установкам и храним их, а Дэвид Абрамс, – Арчер указал пальцем на монитор, – антипод всем трем. Его устранение – мой долг. Черт, – взъерошив волосы, он повернулся к пульту, – да какого дьявола я с тобой это обсуждаю вообще?!
- Что ты делаешь? – Николь едва успевала следить за тем, как пальцы хранителя бегали по панели, проворачивая некие операции. На мониторах разворачивались и сворачивались какие-то схемы, танцевали непонятные иноязычные символы. – Кей, что происходит?
- Активирую турели, – спокойно отрапортовал он. – Я же говорю, база не готова: приходится делать все вручную.
- А что это? – девушка осторожно подошла ближе, поглядывая на мониторы через плечо Зомби и чувствуя, что ничем хорошим дело не закончится.
- Турели? Это такие штуки, которые вращаются и стреляют. Грубо говоря.
- И зачем ты …
- Ну, ты же сказала, что у меня нет шансов против него: так уж и быть, переступлю через свое эго и грохну его отсюда, из укрытия. Ты только никому не говори, ладно? Это очень сильно ударит по моему имиджу крутого парня, – на последней фразе Кей даже не пытался скрыть сарказма. Самоконтроль – вот над чем ему еще работать и работать.
- Ты же шутишь, да? – голос Николь снова подозрительно задрожал. Но, прежде чем Зомби успел что-то ответить, помещение наполнил механический голос, после чего Арчер убрал руки от клавиш, устремив взгляд к монитору. Последовав его примеру, девушка поняла, что что-то было не так: Дэвид резко вскочил на ноги и, напрягшись, снова заговорил, смотря куда-то, чуть ниже камеры. Скорее всего, он даже кричал: его лицо приняло свирепое выражение, а губы задергались в каком-то диком танце. Звук Зомби предпочел оставить выключенным. – Кей, ты же…, – взгляд Николь скользнул к ближнему монитору, на котором мигало маленькое красное окошечко. Девушка не понимала, что в нем было написано, но подсознание и множество просмотренных фантастических фильмов подсказывали ей, что красный – это плохо. – Кей, не делай этого! Пожалуйста! Не надо!
Если бы она только знала, что этим она еще больше распаляла хранителя: каждое слово, призванное защитить Абрамса, только сильнее подстегивало ярость Арчера. На смену варианта со сговором пришел другой – девчонка могла быть под внушением – но нет: она вела себя, как обычно – т.е. как типичная чокнутая – да и глаза у нее были ясными, не затуманенными ничьими идеями.
- Да почему ты защищаешь его, черт возьми?! – не выдержав, взорвался Кристиан и повернулся к ней. Его рука уже начала движение к кнопке «огонь».
- Я не его защищаю, блин! – Николь без церемоний перехватила его руку и грубо отвела ее в сторону; сказать, что Арчер очумел – ничего не сказать: ниса решила драться? Из-за Абрамса?? – Он… просто…он…
- Ты меня убиваешь, – процедил Зомби, вырываясь из ее хватки.
- ОН ТВОЙ БРАТ! – взвизгнула девушка за пару секунд до того, как палец мужчины встретился с сенсорной поверхностью. – Он твой брат, слышишь??! Дэвид Абрамс твой брат-близнец!
Кей замер и оторопело уставился на Николь, один-в-один как его родственник по ту сторону экрана пялился в камеру наблюдения: в обоих взглядах читался один и тот же вопрос – «и что это сейчас было?». Вот только, если Дэвид едва ли мог ожидать ответа от оружия, целившегося прямо в него, то Кристиан все же питал надежду на то, что хоть какие-то объяснения точно будут. Николь же, которая считала свой аргумент более чем исчерпывающим, не собиралась ничего более говорить: ее доводы кончились.
- Надеюсь, не сиамский? – наконец осведомился Зомби, более менее придя в себя. В его голосе все еще присутствовал сарказм, но, по крайней мере, говорил мужчина уже спокойнее.– Это все?
- А этого мало?!
- Типа того, – хмыкнул тот, опуская руку. – Николь, у меня таких братьев – целый орден в Танвите остался.
- В смысле? – девушка нахмурилась, отступая на шаг. Конечно, чисто теоретически, это было возможно: Малик ведь мог оказаться тем еще осеменителем и стругать таких вот сыновей хоть каждый год, но все же Никки думала, что у них там были проблемы с рождаемостью. Плюс, эта ахинея с пророчеством: стал бы Малик плодиться на Эстасе, если он специально убежал на Землю, чтобы не допустить продолжения собственного рода? Или, может, после того, как родились его первенцы, он забил и решил продолжить жить полной жизнью? Хотя нет, не вариант: он же в тюрьме сидел – не почкованием же он размножался, в конце концов! – Что это значит? У тебя есть другие братья?
- Разумеется, – Зомби продолжал недоумевать. – Ниса, нас, хранителей, не так уж и много. Скорее всего, у нас всех один общий предок, максимум – парочка, так что мы все друг другу кем-то да приходимся. Какое это имеет значение? Если бы родственные связи служили амнистией, то нам просто некого было бы сажать в тюрьму.
- Ты меня не понял, – выдохнула Николь: ее воображение уже во всю рисовало вариации на тему «размножение почкованием». – Я не имею в виду корни твоего геологического древа, я говорю о твоей ветке, о твоем сучке, понимаешь?
- Чего-чего? О моем…что? Сучке?? – мужчине показалось, что он ослышался. Но, по крайней мере, теперь он узнавал свою сумасшедшую.