Одно слово.
Семь букв.
«Рубикон».
Черт, как же он ненавидел это чувство – страх.
В этой жизни мало что могло заставить Кристиана Арчера бояться, но, если все же мужчина попадал в мерзкие щупальца этого противного чувства, он делал все возможное для того, чтобы раз и навсегда уничтожить его причину. Так было с водой, например: пересилив себя, Кей научился плавать. Так было с высотой: он несколько лет осваивал воздушные виды транспорта. Так было всегда. До того, как он встретил Николь Этель Кларк.
Невидимка был у его ног. Он истекал кровью, он был повержен. Угроза для целой планеты сжалась до размеров израненного человечка, букашки, которую даже давить было необязательно: она уже была одной ногой в могиле. И что же сделал он, Кристиан? Добил его? Оставил умирать долгой мучительной смертью? О, нет…. Он на собственных руках дотащил его кровавую тушу в медицинское крыло. Он согласился перелить ему свою кровь, несмотря на отвращение, которое этот ублюдок внушал ему.
Кей никого и никогда так не презирал. Он ненавидел невидимку больше, чем кого бы то ни было в своей жизни, но по иронии судьбы он теперь был вынужден встать на его защиту.
«Запомни, братец: никто, кроме меня, не сможет вернуть ей память и ее настоящую жизнь…»
Ублюдок. Как же Кей его ненавидел!
«…Если умру я, любая надежда вернуть Николь Кларк умрет вместе со мной...»
Когда все закончится, Кристиан убьет его. Не будет больше ни переговоров, ни правосудия. Только месть. Слепая и безжалостная месть.
«…Она навсегда останется Вороновой Вероникой Андреевной, русской девчонкой из провинции. Без семьи, без прошлого и, возможно, даже без будущего: ее мозг может не выдержать подобной нагрузки, и она умрет…»
Нет, Кей этого не допустит. Ни за что. Никогда.
«…Так что теперь мы на одной стороне…Брат»
Убрав руки от лица, мужчина встал и подошел к кровати. Кей не мог отрицать того, что невидимка действительно хорошо позаботился о том, чтобы Воронова Вероника Андреевна ни в чем не нуждалась: сейчас они находились в частной клинике, палаты которой – светлые, чистые и уютные – больше напоминали гостиничные номера. Персонал был очень любезным и немногословным: Арчер подозревал, что все сотрудники находились под внушением. Они уже состряпали пациентке липовую историю болезни и готовили документы к выписке. Если верить невидимке, то через сутки девушка очнется абсолютно здоровой, счастливой и отдохнувшей. Она не будет помнить ничего из того, что с ней произошло: ее настоящие воспоминания были запечатаны, заперты на замок, ключ от которого был только у Абрамса. Так же невидимка дал Кристиану слово, что у Николь в запасе было достаточно времени до того, когда изменения в ее памяти станут необратимыми. Кей хотел верить в это; хотел остаться с Николь еще на какое-то время, чтобы лично убедиться в том, что ее жизни ничего не угрожало, но это было невозможно: через пару часов на Землю приземлится корабль, и Кей с невидимкой сразу же отправится на Эстас.
Осторожно присев на край кровати, мужчина взял холодную руку девушки и легонько сжал. Ее бледная ладошка казалась неестественно крохотной в его руках, слабой и хрупкой, как и ее владелица. Как он мог допустить подобное? Как он мог позволить невидимке сделать это с ними? Черт! Какой смысл быть Избранным, какой смысл быть лучшим, сильнейшим и так далее, если он не мог защитить дорогих ему людей?! Сначала Ди, которая предпочла ему другого, потом Оливер, который, видимо, угодил в переделку, стараясь помочь ему, а теперь еще и Николь. Кристиан и не подозревал, что у него было столько уязвимых мест. Видимо, он вовсе не был супер солдатом, каким он себя считал прежде. Он был загнанным в угол зверем, балансировавшим на грани безумия… Но ничего, он все исправит. Всегда исправлял и в этот раз исправит. Чего бы ему это ни стоило, он вернет нису, Оливера и всех тех, кого потерял, пока бродил в лабиринтах прошлого и настоящего. Даже если для этого придется не просто терпеть Абрамса, но защищать и помогать ему, он это сделает. Даже если ради этого ему придется развалить весь орден к чертям – орден, который уже давно начал прогнивать – он пойдет и на это.
Он пойдет на все. И он вернет ее. Вернет, чтобы сказать то, что ему давно следовало сказать ей, потому как эта глупышка не понимала поступков.
- Я люблю тебя, Николь Этель Кларк, – прошептал мужчина и запечатлел на лбу девушки легкий поцелуй. – Я все исправлю. Я обещаю.
Оливер, услышав знакомый звон, встрепенулся и слез с лежака. Он уже почти полностью освоился на втором уровне Нокса и даже завел друзей. Точнее, одного: Таллия. Саммерс не знал, было ли то совпадение или же Граф нарочно сделал так, что соседом Уолли стал ученик Клементиуса, но ломать над этим голову у икса не осталось ни сил, ни желания. Для Оливера, вообще, мало что имело значение с тех пор, как он оказался здесь.
В Ноксе каждый день был похож на предыдущий, но, что самое страшное, никто не мог точно сказать, когда кончалось сегодня и наступало завтра. Сам Уолли ориентировался во времени исключительно благодаря двум вещам: посещениями Лоры Палмер и допросам Таллия, с которого, судя по звону, его и вели.
Двое хмурых иксов поддерживали бородатого коротышку под локти, пока тот безвольно перебирал ногами. При всем при этом Таллий был абсолютно невозмутим, словно его всю жизнь таскали, как мешок тряпья, бросая в любое понравившееся место. Казалось, он не видел никакой разницы между своим обиталищем в ордене и камерой в Ноксе: Оливер очень давно наблюдал за этим провидцем, и пришел к выводу, что вся его жизнь состояла исключительно из сидения на месте и почесывания бороды. И все же Уолли нравился этот чудак. А после того, как они обменялись своими историями, он понравился Оливеру еще больше.
Оказалось, Клементиус много лет назад отдал последнюю часть своего пророчества Таллию; ту самую, где называлось имя Избранного. Таллий предпочел скрыть это от совета и, вплоть до последних событий, эта тайна покоилась с миром на задворках его сознания. Однако потом провидец осуществил замысел, который вынашивал с того самого момента, когда камень памяти его наставника перешел к нему: он решил сыграть с судьбой. Оливер узнал, что именно Таллий сделал так, что Криса отправили на Землю: Графу нужен был любой предлог, чтобы отослать эрудита прочь из Эстаса, и Таллий предоставил ему оный. Вот только Валтер Морт не имел ни малейшего понятия о том, что предлог не был фикцией: провидец намеренно отправил Арчера на Землю, чтобы тот встретился со своим братом. Таллий полагал, что их встреча могла спасти планету и изменить судьбу, победить Фатум. Каким образом? Это Оливер и собирался выяснить.
- Как все прошло? – Саммерс подошел к решетке, разделявшей их с Таллием камеры, и взялся за прутья.
- Так же, как вчера, – отсутствующим голосом ответил тот, усаживаясь на лежак и запустив пальцы в любимую бороду. – И позавчера, и поза..
- Я понял, – рассмеялся айтишник. – О чем спрашивали на этот раз?
- О том же, о чем вчера, – завел свою пластинку тот. – И позавчера, и поза…
Оливер закатил глаза и повесил голову, ухмыляясь: иногда он сам не понимал, как ему удавалось разговорить этого провидца прежде.
- Тогда, пожалуй, и я спрошу тебя о том же, о чем я спрашивал вчера, и позавчера, – протянул икс, иронизируя. – Ты не против, Талл?
- Зачем? – мужчина поднял на собеседника свои темные печальные глаза. – Ты ведь получишь тот же самый ответ. Как сказал один мудрый землянин, самая большая глупость – это делать одно и то же, надеясь на разный результат.
- Ну, это, между прочим, спорное утверждение: ты когда-нибудь играл в волшебный шарик? – Оливер, взяв подушку со своей койки, вернулся обратно к решетке, разделявшей камеры, и уселся прямо на полу. – Это тоже, кстати, придумали земляне: ты задаешь шарику вопрос, трясешь его, и он выдает тебе ответ. Каждый раз – разный, хотя действия ты совершаешь одни и те же.
Таллий молча уставился на Уолли, продолжая теребить бороду. Такое тоже частенько бывало: провидец просто зависал, полностью теряя связь с реальностью. Как-то раз он провел в таком состоянии более суток, а потому, во избежание подобного, Оливер поспешил привлечь его внимание.