- Сядь, – кирпичфейс забрал паспорт и указал девушке на стул. – Это приказ.
- Что вы сделали с этой француженкой? – Николь и не думала садиться. – Где сейчас находится Адель Дюваль?
- Она стоит передо мной, – а вот Крыша сел на свой крутящийся кожаный стул и сцепил руки в замок. – А та, кто весьма любезно предоставил свое имя тебе во временное пользование, сейчас в коме, в которую она впала пару месяцев назад без чьей-либо помощи. Мадемуазель Дюваль – студентка заочного отделения, а потому о ее нынешнем состоянии университету не известно. По этой же причине, она все еще числится в списках обменной программы, по которой мы отправим тебя.
- Вы же не думаете, что я на это куплюсь, да? Вы давно практикуете подобное, так что не надо мне говорить, что все те, чьи жизни вы украли, очень кстати находились в коме.
- Разве я говорил что-то подобное? – Стужев ухмыльнулся. – Но тебе и твоей совести, Незабудка, ужасно повезло: Адель Дюваль действительно в коме, и нам никого не пришлось похищать, убивать, или что мы там, по-твоему, делаем в таких случаях.
- Как Вы можете оставаться таким спокойным? – Николь покачала головой, не зная, смеяться ей или плакать. Ей очень хотелось врезать Крыше по его невозмутимой роже, но она понимала, что это было бы самым глупым, что она могла предпринять в данной ситуации.
- А чего мне бояться, мисс Кларк? – кирпичфейс сложил пальцы домиком. – Тебя? Или угрызений совести?
- Было бы неплохо, – Николь стиснула зубы: ей было неприятно слышать собственное имя в устах самого главного из местных хамелеонов.
- Учись контролировать свой гнев, Незабудка: побеждает не тот, кто зол и наносит первый удар, а тот, кто наносит последний. За всеми своими идеалистическими и морализаторскими замашками ты не замечаешь сути: мы жертвуем единицами ради спасения миллионов. И если какая-то французская вертихвосточка, к примеру, должна пропасть без вести ради спасения всей Франции или Европы, моя совесть это как-нибудь переживет. А в тот день, когда я отступлю перед лицом малолетней неврастенички с манией величия, я сам себе выпущу кишки. Это ясно? Так что если ты закончила, сядь, и давай обсудим твою миссию.
- Вы серьезно? – Николь не верила своим ушам. Она бросила взгляд на ди-джеев, которые уже держали руки на оружии, что крепилось у них на поясе. – Думаете, я стану работать с вами?!
- Будешь, если у тебя есть мозги.
- Даже так?
- Незабудка, от твоего желания или нежелания не зависит даже твой рацион на обед, что уже там говорить о жизни. Даже если ты благородно, как ты это видишь, откажешься от задания, Адель Дюваль не выйдет из комы. В итоге, ты сама останешься гнить здесь, – он загнул один палец, – Воронова отправится на станцию без прикрытия, – второй палец, – а Дюваль пролетит с поездкой и, даже если она вообще когда-нибудь придет в себя, она будет вынуждена оплачивать неустойку за сорванный контракт, – он загнул третий палец и усмехнулся. – И кому от этого будет лучше? Разве что твоей совести.
На это Никки не могла ничего ответить. Удивляя саму себя, она опустилась на стул.
- Так-то лучше, – Стужев довольно кивнул. – Солдат всегда должен мыслить рационально.
- Я не сказала «да», – напомнила Николь.
- А это уже не мои проблемы. Во избежание недоразумений, хочу прояснить одну деталь: я сейчас не пытаюсь уговорить тебя, я лишь излагаю факты. По большому счету, мне абсолютно наплевать, отправишься ли ты на задание или нет: это не я заинтересован в твоем участии, а ты.
- И как это понимать? – Никки всем своим видом излучала скептицизм: скрещенные на груди руки, вздернутая кверху бровь, снисходительные интонации.
- Эта миссия для тебя – реальная возможность вернуть память.
- Это невозможно, – тут же откликнулась девушка еще до того, как услышанное устаканилось в ее голове. – Вы сами мне говорили, что…
- А что если я ошибался? – Стужев намеренно выдерживал паузу, сбивая с девчонки спесь. – Твой случай, Незабудка, в каком-то смысле уникален. Мы с коллегами достаточно давно изучали природу твоего расстройства, и пришли к выводу, что, возможно, не все изменения в твоей голове необратимы. Интересно?
- Да, – нехотя призналась Николь.
- Да, сэр, – поправил Крыша.
- Да, сэр.
- Хорошо, это другой разговор. Дело в том, что твоя амнезия, по сути, никакая не амнезия: у тебя нет провалов в памяти, тебе ее не стирали, а изменили. Именно поэтому я раньше считал, что восстановить твои настоящие воспоминания невозможно: если телепат внушает что-то забыть, он, как правило, ставит что-то вроде ментального блока на конкретное воспоминание, то есть он не уничтожает его, а обосабливает, а следовательно, если этот блок убрать, то воспоминания возвращаются обратно, верно?
- Да, но Вы сами сказали, это не мой случай.
- С одной стороны, да, ты права, это не твой случай: тебе память исказили, а не стерли; но с другой… Ты помнишь свою тетю, своего дядю, свою сестру, друзей, одноклассников, верно? – Николь кивнула. – Ты помнишь свое детство и то, в каких отношениях ты находишься со своей семьей, пусть твои воспоминания и не соответствуют действительности. Но, ты не помнишь того, кто сделал это с тобой; ты не помнишь мутанта, который влез к тебе в голову, но ведь он был, не так ли? Вы были знакомы, но ты этого не помнишь. Понимаешь, к чему я клоню?
- Не совсем.
- Твои воспоминания о пришельце не изменены, а заблокированы, Незабудка. О нем и, кто знает, о скольких еще людях. Если я прав, то…
- Я могу вспомнить, – прошептала Николь. – Если не свою семью и настоящую жизнь, то хотя бы тех, кто сотворил это все со мной.
- Именно, – кивнул Стужев. – Конечно, стопроцентной гарантии того, что это сработает, нет, но шанс все-таки есть. И если на станции ты столкнешься с кем-то из своей прошлой жизни, с кем-то, воспоминания о ком были не изменены, а стерты, твоя память может среагировать на это. Так что, как я сказал, эта поездка, в первую очередь, в твоих интересах.
Николь уронила голову на руки и закрыла глаза, очередной раз поражаясь извращенности чувства юмора жизни. Верила ли Николь Крыше? – Нет. Хотела ли она ему верить? – Да. Правильно ли было присваивать себе чужую жизнь? Пусть даже той, которая находилась в коме? – Нет. Хотела ли она этого? – Да.
- Итак, – Стужев придвинул к девушке документы и протянул ручку, – отправится ли мадемуазель Дюваль на станцию «Танвит – 3»?
- Oui*, – ответила Никки и приняла ручку.
Комментарий к Глава 42 Хамелеоны *Oui(фр.) – да
====== Глава 43 Добро пожаловать на Эстас ======
Николь вздрогнула и подняла глаза. Ее соседка – китаянка или японка (Никки не могла определить наверняка) – смотрела на нее своими темными узкими глазками, в которых явно читалась озабоченность. Видимо, она что-то пыталась сказать, но Николь снова упорхнула в собственные мысли и все упустила.
- Что-то не так? – переспросила псевдо-француженка на интеръязе, параллельно сканируя глазами зал ожидания в поисках «пиратки». – Что Вы сказали?
- Регистрация начинается через пять минут, – ответила азиатка, все еще обеспокоенно глядя на девушку. – С Вами все в порядке?
- Да, – Николь выпрямилась, отчего металлическая спинка кресла жалобно скрипнула, выдавая свой истинный возраст. Оказалось, что мега-секретный аэродром для инопланетных кораблей располагался в старом заброшенном аэропорту, который по документам был давным-давно снесен в пользу чего-то другого; лесопилки, если Никки не ошибалась. И вместо роботов, сканеров, полиграфов и прочей мега-продвинутой космической техники, Николь, как и остальные участницы обменной программы, увидели лишь самый обыкновенный заброшенный взлетно-посадочный комплекс у черта на куличиках.
Да уж, не так она представляла себе эту миссию. Совсем не так.
Дело было даже не в том, что Николь внезапно скакнула на пару-тройку десятилетий назад (невероятно, но в зале все еще стояли допотопные аппараты с газировкой и газетные киоски; правда, ни те, ни другие не работали), а в том, что она совершенно не понимала, что происходило вокруг. По-хорошему, она даже не знала, в чем заключалась ее миссия: ей было приказано вскрыть конверт с описанием задания только по прибытии на станцию, чтобы избежать неприятностей при прохождении детектора лжи: если она не знала, зачем ее отправили, она не могла этого и рассказать, не так ли? Одним словом, Николь Кларк, которая теперь звалась Адель Дюваль, находилась в подвешенном состоянии, разрываясь между двумя огнями: с одной стороны, она понимала, что выходцы с Эстаса представляли опасность, но с другой – то же самое можно было сказать и про Стужева с его организацией. И что теперь делать? Николь хотела еще раз переговорить с Вороновой, но с тех пор, как та сорвала их инструктаж на «Заре», Никки ее больше не видела: видимо, Крыша позаботился о том, чтобы они не пересекались лишний раз.