- Вероника, что ты….
- Ты совсем тупая, что ли?! – набросилась Воронова, как только дверь кабинки с характерным звуковым сигналом закрылась. – Что во фразе «мы с тобой не знакомы» непонятного, а?! Какого черта ты здесь делаешь?!
- Мне нужно с тобой пого…
- Здесь камеры повсюду, тупица! – «копия» отошла на пару шагов назад и, облокотившись о раковину, изобразила «фейспалм». – Черт, знала же, что от тебя будут одни проблемы!
Николь молча вынесла нравоучения, понимая, что действительно сплоховала: она так привыкла к тому, что на Земле даже скрытые камеры были отнюдь не скрытыми, что, не увидев никаких уродливых девайсов на корабле, расслабилась. Действительно, наитупейшая ошибка.
- Ну и? – Воронова, скрестив руки на груди, вопросительно приподняла брови. – Че тебе от меня надо?
- Поговорить, – тупо ответила «француженка»: проблема была в том, что она сама не знала, о чем.
- Я слушаю.
- Ты смотрела свое задание? – спросила Николь, чтобы спросить хоть что-то. Конечно, она знала, каким будет ответ, а потому впала в ступор, когда заговорила «копия».
- Нет. И не собираюсь, – она потянулась к своей косметичке, выудила оттуда свернутый конверт и протянула его Никки. – Если так любопытно, то держи – мне плевать, я все равно это выброшу.
- Что??? – Николь инстинктивно приняла предложенный сверток, задержавшись взглядом на содержимом косметички Вороновой: вместо кремов, косметики, зубной щетки и прочего, там были какие-то металлические инструменты, напоминающие хирургические, а так же какие-то медикаменты. – Что это? Как ты это пронесла? Зачем? Что происходит???
- Я ухожу, – «пиратка» отвернулась от остолбеневшей девушки и принялась выуживать инструменты. – И тебе, кстати, советую сделать то же самое.
- Я не..не понимаю.
- А что тут непонятного? – Воронова, закатав рукав своей пижамы, обработала небольшой участок кожи на левой руке, чуть ниже локтя, спиртом и взяла скальпель. – Видишь ли, детка, я всю жизнь ждала этого момента; сколько себя помню, я только и мечтала о том, чтобы покинуть эту злополучную базу, понимаешь? И я не профукаю свой единственный шанс обрести свободу, выполняя грязную работу за какого-то нечистого на руку солдафона, – под неверящим взглядом Николь, «копия» сделала надрез, а затем, с помощью какого-то металлического крючка, начала шарить под кожей. При этом ни один мускул на лице Вороновой не дрогнул; казалось, даже при нанесении лака на ногти она нервничала больше. Наконец, когда Николь уже была готова извергнуть из себя свой завтрак – благо, унитаз был под боком – Воронова вытащила крючок из раны и сняла с него небольшую окровавленную пластинку. Осмотрев ее со всех сторон, «пиратка» продемонстрировала ее собеседнице. – Видишь? Знаешь, что это? – Николь покачала головой, продолжая сокращать расстояние между собой и унитазом.- Это, милая моя, то, с помощью чего Крыша нас отслеживает. Вот сейчас он сидит в своем супер важном кресле, потягивает свой супер дорогой коньяк и пялится в монитор, отслеживая наши с тобой передвижения. Более того, эта штучка, – «копия», закончив демонстрацию, легко сломала передатчик пополам и бросила его в слив раковины, – передавала и состояние моего организма: пульс, температуру и прочее. Теперь, правда, уже нет. Только что ты, детка, стала свидетелем того, как Воронова Вероника Андреевна умерла. Снова. И какими бы длинными ни были у Стужева лапы, до сюда они не дотянутся. Теперь нет.
- Зачем тебе это??
- Что значит «зачем»? – «пиратка» ловко заклеила ранку пластырем и недоуменно уставилась на собеседницу. – Ты еще не поняла? Нас используют, Незабудка. Нам внушают, что мы помогаем своей родине, что мы помогаем себе обрести независимость, но все это – дерьмо собачье, понимаешь? Единственный, кому мы помогаем, это – Стужев и его тайный совет человеконенавистников.
- Но ты ведь даже не знаешь, зачем ты здесь! – Николь обвиняюще выставила конверт с заданием Вороновой. – Как ты можешь судить о том, что происходит, если не знаешь всего?!
- Я знаю достаточно для того, чтобы понять, что Стужеву верить нельзя, Незабудка. Он будет говорить тебе то, что ты хочешь, обещать то, о чем ты мечтаешь, но ровно до тех пор, пока ты будешь все это проглатывать и делать то, что ему нужно. Слушай, – «копия» потерла переносицу и вздохнула, – мне, если честно, плевать, что с тобой будет. Хочешь и дальше быть марионеткой – ради бога, но только уясни одно: мы с тобой больше не союзницы, понятно? Здесь наши с тобой дороги расходятся. Если ты умная девочка, ты поймешь, что я права. Я даже по доброте душевной могу помочь тебе вытащить твой передатчик, если хочешь – решай сама. Но, знай: к чему бы ты в итоге ни пришла, настоятельно тебе советую не мешаться у меня под ногами. Уничтожу, глазом не моргну.
- Посмотрим, – Николь выпрямилась и демонстративно надорвала конверт. – Думаешь, что ты такая крутая и смелая? Идешь против системы и все такое? Да нихрена подобного. Ты просто трусиха, ясно? Создала себе свой мир и живешь в нем, упрекая меня в узколобости! А сама-то ты точно такая же: имея лишь крупицы информации, неизвестное ты додумываешь сама и принимаешь это за реальность. Вот сейчас и посмотрим, что у тебя там написано и укладывается ли это в твою теорию заговора, – Никки отбросила конверт и развернула бумагу, стискивая ее так, чтобы Воронова не смогла ее вырвать. Та, однако, даже не пыталась. – «Жила-была баба с дедом. Была у неё дочка и падчерица. Родную по головке гладит, а чужую…- внезапно бумага все-таки была выдернута из уже ослабевших пальцев «француженки». – Что все это значит? Это еще что за хрень??
Воронова ничего ответила. Нахмурившись, она скользила глазами по строчкам, игнорируя собеседницу.
- Воронова, я с тобой разговариваю! Что это за…
Но договорить Николь не успела: мощный толчок, обрушившийся на корабль, застал обеих девушек врасплох. Вскрикнув, Никки отлетела назад, к стене, Воронова приземлилась рядом. Косметичка с инструментами упала на пол, низвергая свое содержимое с оглушительным звоном. Пол и стены кабинки завибрировали, тишину пронзил вой сирен. Еще мгновенье – и основной свет погас, сменившись красным: сигнал тревоги.
- Что происходит?! – Николь орала во всю мощь своих легких, стараясь перекричать шум: к сирене добавился оглушительный треск, плюс, металлический голос вещал что-то из колонок громкой связи. Правда, даже Воронова, которая весьма прилично освоила ангорт, была не в состоянии разобрать ни слова из-за грохота и постоянных помех. – Что это?!
- Не знаю! – «пиратке» тоже приходилось кричать, несмотря на то, что они с Николь находились чуть ли не вплотную. – Но дело – дрянь! Кажется, где-то разгерметизация, пробоина: кто-то в нас врезался!
- Кто?!
- Бл*ть, я-то откуда знаю?! – из-за сильной вибрации и тряски встать на ноги было очень тяжело, но все же Вороновой это удалось: вцепившись мертвой хваткой в край раковины, девушка смогла подняться и, как ни странно, протянула руку помощи своей недо-союзнице. – Поднимай свой зад, Незабудка! Живо, валим отсюда!
Николь так и подмывало спросить, куда, собственно говоря, они могли свалить, находясь в теперь уже негерметичной посудине в открытом космосе, но здравый смысл взял свое: приняв помощь, девушка кое-как приняла горизонтальное положение. Маленькими шажочками, вдоль трясущихся стен, девушки выбрались из уборной, не потрудившись забрать с собой свои принадлежности. Пассажирский отсек встретил их паническими воплями и суетой: студентки, вереща и отчаянно глазея по сторонам, бегали туда-сюда по коридору, зовя на помощь каждая на своем языке. Другая группа практиканток поступила мудрее: они даже не стали выходить из своих капсул, а лишь наблюдали за происходящим сквозь стекло. Больше всего повезло тем, кто выбрал для себя «режим сна» – спали, как убитые.
- Надо вернуться в капсулы! – прокричала Николь, на что получила утвердительный кивок.
- Идем ко мне, – Воронова, протискиваясь мимо паникерш, тащила за собой напарницу. – Моя на нижнем ярусе, а наверх лезть опасно!