Николь, конечно, удивилась подобной заботе, особенно идущей со стороны человека, который минуту назад грозился ее, Никки, уничтожить, но спорить не стала. Осторожно, уворачиваясь от бьющихся в истерике коллег, девушки продвигались к искомой «соте», но и там их ждал сюрприз: некая крупногабаритная смуглая девушка уже заняла место Вороновой и теперь смотрела на хозяйку капсулы глазами бешеной собаки: в них не прослеживалось ни следа адекватности. Даже если бы эта «гостья» и смогла расслышать слова «хозяйки» несмотря на шум, переварить их она была не в состоянии.
Забористо выругавшись, «пиратка» двинулась к соседней, настежь раскрытой капсуле, увлекая за собой Николь. Разместившись, девушки закрыли и заблокировали дверцу.
- Жесть какая-то, – выдохнула Воронова, наслаждаясь тишиной: в капсуле, судя по всему, была звукоизоляция, так что помимо тряски ничего не выдавало аварийного положения судна. – Побыла на свободе, называется!
- Как это понимать? – прохрипела Николь, отдышавшись. – То, что написано в письме? Эта сказка – это розыгрыш? Разве мы здесь не для того, чтобы найти вирус? Или антидот?
- Это тебе Стужев сказал, да? – иронично хмыкнула та, откинувшись на спину и закрыв глаза.
- Как это понимать? – упрямо, по слогам отчеканила «француженка».
- Поверь, ты не хочешь этого знать.
- ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?!
Воронова повернулась к собеседнице. Теперь на ее лице не читалось ни высокомерия, ни насмешки, ни даже злости – только суровость.
- Какое это имеет значение? Я же сказала, я не работаю на Стужева. Больше нет. Я не знаю, о чем речь. Видимо, где-то в моих вещах есть еще один конвертик, с дополнительной информацией. С шифром к этому сообщению или еще чем-то.
- Я не верю ни единому твоему слову, – констатировала Николь.
- А это уже как тебе будет угодно: мне твоя любовь и признательность не нужны.
- Слушай, в чем твоя проблема, а?
- Моя проблема? – Вероника рассмеялась. – У меня вообще проблем нет, и не было никогда. Из нас двоих, талант создавать проблемы из воздуха – у тебя.
- Знаешь, ты просто…
Вдруг вибрация прекратилась. Девушки замерли и переглянулись, а затем синхронно подгребли к прозрачной дверце кабинки. Сирена тоже смолкла, красный свет сменился обыкновенным. Все это произошло мгновенно, и теперь единственным напоминанием катастрофы служили только стенания перепуганных землянок. Многие из них сидели на полу, потирая ободранные локти, ушибленные места и рыдая навзрыд. Другие просто сидели по углам, обхватив колени руками и смотря в одну точку. Еще парочка неугомонных паникерш продолжала скакать по всему отсеку, то смеясь, то плача – истерику так просто не выключишь.
- А, может, мы уже приземлились? – с надеждой протянула Николь.
- Мягкая, однако, была посадочка, – с сомнением покачала головой Вероника. – Нет, это было что-то другое.
- Космические пираты?
- Очень может быть.
Никки нахмурилась и повернулась к напарнице: – Это, если что, была шутка.
- Хреново шутишь.
- Иди ты!
- Тихо! Смотри, – Воронова кивнула вперед, обрывая перепалку. Дверь в пассажирский отсек открылась, и в поле зрения девушек появились пришельцы: примерно дюжина миниатюрных женщин порхала среди пострадавших, заботливо помогая им встать и провожая их к дверям. Все вошедшие были одеты в белое: белые прямые штаны, белые футболки, и, невероятно, абсолютно белые волосы, не седые – белые, собранные в тугой пучок на затылке. И если бы не смуглый, граничивший с шоколадным, оттенок кожи, Николь приняла бы этих женщин за альбиносов.
- Странно, – прошептала «пиратка», озвучивая мысли Никки. Вот только Ворону озадачило кое-что другое. – Ты видела этих женщин раньше?
- Нет, – та покачала головой, с интересом наблюдая за пришельцами и пытаясь угадать их возраст. – А что?
- Да ничего, просто…Ты помнишь тех, кто провожал нас на корабль?
- Ну?
- Эти – другие.
- А что тебя удивляет? Эти, судя по всему, пришли из медицинского крыла: мы и не могли их раньше видеть.
- Я не об этом, – Воронова нахмурилась и придвинулась ближе. – Смотри: видишь, какая на них одежда?
- Ну..белая?
«Копия» закатила глаза.
- Да нет же! То есть, да, она-то белая, но ты посмотри на фактуру! Она же совсем легкая! А на тех, кто сажал нас на корабль, была другая, более теплая, плотная. Плюс, – девушка пальчиком указала на ближайшую к ним инопланетянку, – посмотри на ее кожу. Она не просто смуглая, она загорелая, видишь?
- И что?
- Черт! Ты хоть чему-нибудь на «Заре» научилась? – прошипела та, оставив попытки скрыть раздражение. – Откуда на космической станции солнце? Где на «Танвите-3» они могли загореть? Включи уже голову, детка! Это – другие, понимаешь?
Николь понимала, но подтвердить это вслух не решалась.
- Если так, то что теперь делать?
- Ничего, – Воронова поцокала языком в задумчивости, что также раздражало Никки: Вероника не должна цокать языком, потому что сама Николь никогда так не делала. Николь никогда не растягивала слова, ее речь никогда не звучала высокомерно, и она никогда надувала губки, в то время, как «пиратка» делала это все с завидной регулярностью. Именно поэтому новой Вороновой не требовалось даже задирать Никки специально, потому что один ее вид выводил последнюю из себя. Кажется, Николь ревновала собственную внешность. – Ничего не будем делать. Прикинемся наивными овечками, да и…
«Уважаемые гости! Мы рады приветствовать вас на станции «Танвит – 3». Пожалуйста, покиньте свои капсулы и постройтесь в шеренгу для прохождения медосмотра. Мы приносим свои извинения за причиненные при посадке неудобства».
Девушки вновь переглянулись, понимая друг друга без слов: им всем пудрили мозги. Кто бы ни был теперь у руля, они хотели, чтобы пассажирки были уверены в том, что все шло по плану.
- Выходим, – после небольшой паузы оживилась «пиратка». – Значит так, сейчас мы вылезем отсюда и разделимся, ясно? И еще, – Воронова замерла, поворачивая ручку дверцы, – мы с тобой не знакомы, усекла? Просто вместе ходили в туалет, и все, ясно?
- Кристально, – буркнула Никки. жестами поторапливая соседку: вдвоем в капсуле было тесновато. Оказавшись на воле, Николь тут же припустила на другой конец отсека, ища глазами хоть одно знакомое лицо. Нашла: та самая азиатка, которая, судя по всему, считала Никки нимфоманкой, стояла в одиночестве почти у самого входа в отсек и неловко переминалась с ноги на ногу. У нее на лбу краснела небольшая ссадина, которую девушка старательно прикрывала волосами, чтобы чуткие медработники не увлекли ее за остальными ранеными.
- С Вами все в порядке? – осторожно спросила Николь, испытывая чувство дежа вю. Азиатка тоже узнала свою знакомую и кротко кивнула. Она даже попыталась улыбнуться, но в сочетании с ее бледностью и всклокоченным видом, улыбка вышла неубедительной.
Кое-как выстроившись, девушки начали беспокойно перешептываться и оглядываться по сторонам. Конечно, они были напуганы: ни с того ни с его им объявили о посадке, не дав времени на то, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Не говоря уже о том, как именно прошла эта самая посадка. «Если она вообще была», напомнила себе Николь: она была уверена, что если корабль с чем-то и состыковался, то точно не с «Танвитом – 3»; они с таким же успехом могли продолжать плыть в космосе, ведь иллюминаторов, с помощью которых можно было удостовериться в обратном, не было. Наконец, когда ожидание и волнение среди пассажиров достигло пика, двери в отсек открылись. Но, если основная масса студенток вздохнула с облегчением, то Николь рисковала схлопотать инфаркт. Она непроизвольно стрельнула глазами в сторону Вороновой и, к своему удивлению, встретила ее ответный взгляд. И в нем читался тот же шок, та же растерянность и, возможно, страх.
Это были хранители. Как минимум дюжина хранителей, одетых в традиционную черную броню Гладиуса, ровным строем прошествовала внутрь мимо раскрасневшихся и внезапно засмущавшихся девушек. Николь, не веря в реальность происходящего, скользила по пришельцам взглядом, в надежде найти хоть что-то, что выдало бы обман – безрезультатно. Конечно, вероятность того, что перед ними были обыкновенные солдаты, лишь для устрашения облачившиеся в форму хранителей, по-прежнему существовала, но Николь придерживалась другой версии: это были настоящие мутанты. Те самые, которые якобы погибли вместе с Эстасом; те самые, которых не было ни на одной из трех уцелевших космических станций; те самые, которые искалечили ей и еще десяткам невинных людей жизнь.