И, прежде чем Никки успела хоть что-то ответить, «копия» сорвалась с места: Николь едва успела увернуться от сокрушительного удара ногой. – ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, МАТЬ ТВОЮ?!
Но Воронова не ответила: с утробным, нечеловеческим рычанием она сделала новый выпад, заставляя Николь скакать по всей арене, в агоническом танце-увертке.
- Воронова, какого черта ты…, – и вновь кулак просвистел в паре миллиметров от лица «француженки», что сопроводилось одобрительным улюлюканьем со стороны трибун. – Остановись! Это же я!
«Пиратка» будто бы и не слышала: она продолжала наносить один удар за другим, с каждой минутой заводясь все сильнее. Пару раз она вновь натыкалась на клетку, но удары током, казалось, разжигали ее пыл еще сильнее. Девушки танцевали в безумном танце, в котором вела Воронова, а Николь уклонялась, и последнее с каждой минутой становилось все труднее: «француженка», красная и запыхавшаяся, уже пропустила пару ударов и только убедилась в том, что «копия» и не думала играть на публику – она била так, будто бы дралась не на жизнь, а на смерть.
- Какого хрена ты делаешь?! – на этот раз Николь не стала уходить от удара. Блокировав выпад напарницы, она опрокинула ее на землю и всем телом навалилась сверху, прижимая брыкающуюся соперницу к земле. Долго так продолжаться не могло, Воронова была гораздо сильнее: единственная причина, по которой Николь удалось ее завалить, заключалась в том, что «копия» никак не ожидала ответного нападения. Но сейчас, когда она адаптировалась, было лишь вопросом времени, когда захват Никки будет сломан. – Остановись! – просипела «француженка», покраснев от натуги. Она продолжала прижимать Воронову к земле, вдавив колено ей в грудь и заламывая ей руки, но «пиратка» и не думала сдаваться. – Твою мать, остановись ты уже!!!
- Я не могу!! – взвыла вдруг та, вперив отчаянный взгляд в напарницу. – Я. Не могу. Остановиться, – Воронова продолжала отбрыкиваться, злобно пыхтеть, но от Николь была готова поклясться, что в ее голосе была не только злость, но и что-то еще. Боль? Страдания? Смятение?
- Что они с тобой сде…, – потеряв бдительность, Николь не заметила, как соперница изловчилась и нанесла сокрушительный удар ногой прямо ей в грудь: мгновенье – и девушки поменялись позициями, и теперь уже Никки была прижата к земле, с каждой секундой теряя все больше и больше кислорода. Теперь уже «француженка» брыкалась изо всех сил, пытаясь выскользнуть из мертвого захвата, вот только все было тщетно: если Николь просто сдерживала свою соперницу, то Воронова была настроена куда более решительно. Теперь Никки в полной мере осознала, что имели в виду серые, называя Али машиной для убийства. – П-перес-стань, – девушка вцепилась в руки «копии», в отчаянной попытке отодрать их от собственного горла. – Эт-то же я! Зачем ты это делаешь??
- У меня нет выбора, – процедила «пиратка», сдавливая шею напарницы сильнее под одобрительные возгласы зрителей. – У меня…нет…выбора.
- Разумеется, он есть, – у Николь посыпались искры из глаз, а звуки почему-то стали искажаться и меркнуть. – Разве не для эт-того т-ты бежала от Ст-тужева? Чтоб-бы решать сам-мой?
На секунду Николь показалось, что ей удалось достучаться до «пиратки»: хватка чуть ослабла, но затем, сжалась с прежней силой. Огонек разума, что только забрезжил с зеленоватых глазах, вновь сменился зияющей пустотой.
- Я убийца, – произнесла она ровным, ничего не выражающим голосом. Точно, кто-то вставил в проигрыватель пластинку и поставил ее на повтор. – И удел мой убивать. Я люблю убивать. Я буду убивать. В «яме» мне самое место. На арене мне самое место. Я убью каждого, кого встречу здесь. И буду убивать, пока…
Внезапно расплывчатое пятно, в которое превратилась «копия» в глазах Николь, исчезло, вместе со стальной хваткой, окольцововавшей ее горло. С хрипом втянув в легкие воздух, Никки перевернулась набок, начала лихорадочно кашлять и слепо смотреть по сторонам: ее глаза все еще ничего не видели за звездопадом искр. В метре от нее распласталась Воронова: девушка билась в конвульсиях и стонала, дрожащей рукой указывая куда-то за спину Николь. Обернувшись, «француженка» увидела возвышающегося над ней хранителя с винтовкой в руках: от оружия исходило специфическое потрескивание; видимо, это было что-то вроде шокового ружья. Николь начала пятиться, боковым зрением оценивая обстановку: рабы в клетках бесновались, явно протестуя против чего-то; вокруг самой арены тоже завязалась потасовка, но уже между хранителями – они еще не сражались, но, судя по всему, были близки к этому. И теперь Николь была уверена, что была права насчет Райли – он, как и все, кто был вхож в «яму», был из темных; если до этого момента отличия были незаметны, то теперь, когда на бои явились белые, контраст был очевиден. Тот мутант, который обезвредил Воронову, тоже был из белых. Пока Николь поднималась на ноги, он молча наблюдал за ней, настороженно вглядываясь в ее лицо. Никки не осталась в долгу, и по мере того, как к ней возвращалось зрение, девушка начинала понимать, что этого белого она уже видела. Это был тот самый хранитель, который увел на перекличке Воронову, никаких сомнений.
- Как тебя зовут? – спросил он на интеръязе, опуская винтовку.
Николь продолжала отступать, уводя хранителя в сторону от все еще дрожавшей в судорогах Вороновой. Она отступала до тех пор, пока не уперлась спиной в металлическую сетку и, не получив разряд током, поняла, что клетку обесточили. Редкий шанс. Шанс, которым нельзя не воспользоваться.
- Как тебя зовут? – повторил хранитель, приближаясь к девушке, и, прежде чем та успела что-то предпринять, тут же был опрокинут на землю: «пиратка» сделала подсечку.
- Уходи отсюда! – буквально выплюнула Воронова и одним ударом вырубила хранителя.
- Уходим, – поправила Николь, подлетев к напарнице и помогая ей встать. – Давай, поднимайся!
«Пиратка», прихватив с собой винтовку, неуверенно поднялась на ноги.
- Не думаю, что это хорошая идея, – ее голос вновь зазвучал адекватно и очень знакомо. – Я в любой момент могу наброситься на…
- Не набросишься, – безапелляционно перебила Никки и рванула к выходу с арены, приглашая напарницу за собой. – Тебя запрограммировали на убийства в пределах арены, а наш бой окончен, пошли!
- Ты не можешь этого знать, – тем не менее, Воронова бежала следом, оглядываясь назад на случай, если их побег кто-то заметил.
- Я почти уверена, что это так! – Николь тоже постоянно оборачивалась назад, но хранители, увлеченные спором друг с другом, даже не смотрели на арену: из «ямы» еще никто не сбегал. Это было бесполезно. – Ты озвучила свою установку, когда душила меня.
Девушки неслись сломя голову по многочисленным, тускло освещенным коридорам. Они были на самом нижнем ярусе Нокса, так что под ногами у них был лишь влажный камень, на котором напарницы то и дело поскальзывались. Очевидно, что бежать им было некуда, однако, останавливаться девушки не собирались: по крайней мере, они могли где-нибудь затаиться и разработать план действий.
Из-за катастрофы вся электроника Нокса полетела ко всем чертям, а потому тепловые датчики и половина видеокамер вышли из строя; ни сигнала тревоги, ни автоматической блокировки отсеков – система безопасности в «яме» держалась исключительно на охранниках и невидимых мега-прочных цепях, которых на девушках больше не было. Возможно, покинуть здание они и не могли, но вот потеряться среди многочисленных коридоров – очень даже.
Воронова, как ни странно, ориентировалась в Ноксе гораздо лучше, чем Николь; последнюю доставили в «яму» в бессознательном состоянии, а потому, единственный известный девушке маршрут соединял всего две точки: ее камеру и арену. «Пиратка» же постоянно что-то говорила о лифтах, которые должны были вывести их на верхние уровни. Она уверенно бежала по лабиринту отсеков, периодически прислушиваясь, на случай, если за ними отправили погоню. И ее отправили: буквально через несколько минут сзади девушек раздался гулкий топот и крики.
- Долго еще?? – легкие Николь разрывались на части, а ноги отказывались повиноваться. Как она ни вглядывалась вперед, она никак не могла увидеть ничего хотя бы отдаленно напоминающего лифт. Впереди были лишь вытесанные в камне камеры, узкий коридор, который заканчивался…пропастью?! – Эй! – Николь сбавила темп. – Мы там не пройдем!