- Здесь, – Николь перевела дух, пытаясь усмирить собственный кровяной насос.
- Я быстро, – кивнула та и в подтверждение своих слов рванула прочь из отсека.
Оставшись одна, не считая двух тел, Никки опустилась на пол и прижалась спиной к холодным металлическим перилам. Девушка никак не могла унять дрожь. Все о чем она могла думать, это те пронзительно-синие глаза; они словно пронизывали ее насквозь. То ли это было из-за такого контраста между мертвой, черной плотью и живым огнем глаз, то ли дело было в том, что Николь реально перетрудилась, но девушка никак не могла стряхнуть с себя ощущение того, что этот взгляд по-прежнему за ней следил. Снова эта неопределенность, снова это сосущее и тянущее чувство внутри, когда голова отказывалась интерпретировать происходящее за неимением нужных воспоминаний, в то время как в душе зарождались стенания. Что с ней происходит? Почему это происходит? Почему она просто не отказалась от всего этого и не улетела домой, когда была такая возможность?
- Николь? – никогда еще голос Каролины не звучал так сладко. Николь открыла глаза, выныривая из собственных мыслей, гадая, как долго она вот так просидела. Может пару минут, а может – пару часов.
- Я здесь, – подала голос Никки, не торопясь подниматься с холодного пола: ее спина не хотела расставаться с прохладой металлических поручней, которая так хорошо унимала боль в позвоночнике. – Все в порядке?
- Да, – подтвердила брюнетка, и Николь вздохнула с облегчением. – А у тебя?
- Я в норме, – откликнулась та, снова прикрыв глаза: судя по голосу, Каролина была где-то внизу, у пульта управления, а Никки было лень вставать или выкручивать шею, чтобы разговаривать лицом к лицу.
- Так что ты решила?
- Ты о чем? – Николь нахмурилась, не разлепляя веки. Ей было лень даже думать: на нее вдруг навалилась нечеловеческая усталость. Видимо, ей действительно было пора на боковую.
- О том, что ты будешь делать. С Арчером.
- А что мне с ним делать? – ухмыльнулась та. – Если даже вы с Оливером не знаете, что делать, чего ты хочешь от меня?
- Не может быть, чтобы у тебя совсем не было никакого плана. Даже у твоего двойника он был.
Николь все-таки распахнула глаза: неужели Сандевал знала, что произошло между Вороновой и Маликом?! Сморщившись от боли, Никки, опираясь на перила, поднялась на ноги и вперила взгляд в Каролину: та что-то сосредоточенно изучала напротив одного из компьютеров.
- И в чем же заключался ее план?
- А ты не знаешь? – Сандевал подняла на Николь глаза и как-то странно на нее посмотрела. Никки даже стало не по себе. – Она притворилась тобой, чтобы приблизиться к Арчеру, а затем, при личной встрече, она напала на него. Попыталась убить.
Николь, в принципе, так и думала: история была похожа на правду. Однако девушку все равно не покидало странное ощущение, будто что-то было нет так.
- Почему ты рассказываешь мне об этом именно сейчас?
- А почему нет? – брюнетка улыбнулась, отчего нехорошее предчувствие Николь стало только сильнее. – Просто, я считаю, что ты должна это знать, раз уж тебе предстоит похожая миссия. А вот Оливер вряд ли рассказал бы это тебе, потому что он неисправимый идеалист: он во всем предпочитает видеть хорошее. В преступлениях – следы раскаянья и сожаления, в преступниках – страдальцев, в жертвах – избранников судьбы. Он и в Вороновой видел заблудшую, перепуганную овечку, но мы-то с тобой прекрасно знаем, что это не так, верно? – Каролина встала из-за компьютера и медленно направилась к подиуму. Николь следила за ее движениями, пытаясь наконец-таки понять, что было не так; что изменилось в инопланетянке. – Мы с тобой прекрасно понимаем, зачем прислали Воронову; зачем ее сделали похожей на тебя. Она попыталась устранить Арчера вовсе не из страха и отчаянья, верно?
- Я устала, – Николь начала медленно смещаться назад, к центру подиума, по мере того, как Сандевал поднималась вверх. – Я, пожалуй, пойду к себе, отдохну.
- Воронову прислали сюда с определенной целью, – будто бы не слыша Никки, продолжила брюнетка. – Как и тебя. Ты здесь не для того, чтобы помочь Арчеру, а для того, чтобы его убить. Верно? – преодолев лестницу, инопланетянка двинулась к Николь, которой уже некуда было отступать: она уже упиралась спиной в полупрозрачный «гроб». – Ну же, Николь, скажи что-нибудь.
- Я не собираюсь обсуждать это с тобой, – Никки непроизвольно начала сканировать местность на наличие каких-нибудь предметов, которые можно было бы использовать в качестве оружия: как назло кроме капсул на подиуме ничего не было. – Без обид, но Оливеру я доверяю больше, чем тебе.
- Отчего же? – Каролина вздернула бровь и криво усмехнулась. – Ты, наверное, меня не так поняла: я вовсе не обвиняю тебя. Я хочу помочь, – Николь вылупилась на брюнетку, перестав понимать, что происходит, в принципе. – Я уже говорила, Николь, что не верю в то, что Арчера можно спасти; что я здесь, только потому, что в это верит Оливер. А он, бесхитростная душа, не остановится, пока не Арчер в порыве гнева не убьет его, понимаешь? Я не хочу потерять его так же, как мы потеряли Криса.
- Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, – Николь продолжала сверлить собеседницу взглядом; ее внутренний голос уже во всю вопил, что что-то было не так, но как Никки ни пыталась понять, что именно, у нее ничего не выходило. Поэтому ей приходилось просто стоять, все сильнее вжимаясь в прозрачный гроб, по мере того, как сладкоречивая инопланетянка подходила все ближе и ближе.
- Все просто: ты хочешь убить Арчера, я хочу спасти Оливера, так поможем же друг другу? – и как только она договорила, Николь почувствовала, как ее тело лишилось опоры: невидимый барьер, окружавший «гроб» исчез, и девушка повалилась назад. Лишь в последний момент Никки удалось сделать шаг в сторону, чтобы упасть не прямо на погорельца, придавив его своей массой, а на пол.
- Упс, аккуратнее! – улыбнулась брюнетка.
- Что ты сделала? – Николь поднялась на четвереньки и незаметно сдернула с шеи кулон: алмаз тоже мог быть неплохим оружием. – Как это понимать?
- А что тут понимать? – удивилась Каролина. – Я убрала защитный экран, – она кивнула на погорельца. – Все, что тебе осталось сделать, это задушить его, – жизнерадостно сообщила она. – Ну или проткнуть чем-нибудь, если не хочешь к нему прикасаться.
- А самой слабо что ли? – выдала Николь свой самый взрослый аргумент, поднимаясь на ноги и обматывая костяшки пальцев платиновой цепочкой – импровизированный кастет.
- Я не могу этого сделать, – Каролина не сводила напряженного взгляда с землянки. – Оливер никогда меня не простит, а вот ты… Тебе-то плевать. Я скажу, что ты воспользовалась тем, что меня не было, и убила Арчера.
Николь, поравнявшись с Сандевал, наконец-то поняла, что было не так. Как бы ни отнекивался ее мозг от данного открытия, какие бы логические доводы он ни приводил, он не мог объяснить того, каким образом Каролина Сандевал, метр с кепкой, вдруг оказалась на пару голов выше Николь. Теперь, когда Никки стояла с ней лицом к лицу, это было очевидно: Николь приходилось смотреть вверх при разговоре с инопланетянкой. И пусть глаза Никки упрямо видели перед собой смуглое красивое личико Каролины, разум подсказывал девушке, что перед ней был кто-то другой. Скорее всего, это был какой-то фокус, голограмма, галлюциногенный газ – что угодно, что смогло затуманить глаза Николь.
- Это нелогично, – повинуясь какому-то непонятному инстинкту, Никки сделала шаг в сторону, встав между лже-Сандвевал и телом Арчера: если этот хамелеон хотя бы дернется в сторону «гроба», Николь перережет ему глотку. – Сознание Арчера не связано с телом: если я убью эту головешку, он не умрет.
- Не умрет, – согласилась брюнетка. – До первого приступа.
- В чем подвох? – вновь удивляя саму себя, Никки начала наступать на хамелеона, вынуждая его отступать все дальше от «гроба». – Ты тысячу раз могла сама это все подстроить; выставить все, как несчастный случай и все такое. Так какого черта ты ждала меня?
Лже-Сандевал, продолжая сверлить Николь напряженным взглядом, вдруг остановилась. Перестала отступать у самого края подиума, а жаль: Никки как раз собиралась нанести удар так, чтобы пустить самозванку вниз с лестницы.