- Тебе ничего не будет угрожать, – Оливер был непреклонен. – Большинство хранителей адаптируются к атмосфере Земли – для нас она не смертельна. Так что даже если ты каким-то образом становишься похожей на нас, ты все еще землянка. Твоя планета не должна убить тебя.
- Звучит не очень обнадеживающе, – усомнилась Николь.
- Черт возьми, ты хочешь вернуться домой или нет?! – взорвался Саммерс. Видимо, даже самому ангельскому терпению рано или поздно приходит конец.
- Лучше дождаться Криса, – вновь вступила Сандевал, все больше удивляя всех присутствующих. – У меня есть одно предположение, и, если я права, то Николь ни в коем случае нельзя возвращаться.
- Какое еще предположение? – хором переспросили Оливер и Никки.
- В архивах есть записи о трех «серых» женщинах, которые внезапно обнаружили у себя способности хранителей, – Каролина перевела взгляд на Николь. – Там ничего не было сказано об активации оружия, но, с другой стороны, откуда серым его взять, чтобы проверить, правильно?
- Ну и? Я все еще не поняла, о чем речь.
- Ты спала с Крисом, верно?
- Что?! – инстинктивно возмутилась Никки от такой нахальной прямоты. Вот только Оливер девушку не поддержал: нахмурившись, он переглянулся со своей коллегой, а затем неуверенно спросил:
– Ты же не думаешь, что..
- Как по мне, все логично, – возразила брюнетка, игнорируя вопросительный взгляд Николь: кажется и Сандевал, и теперь уже Оливер были в теме. – Крис сейчас пользуется телом Малика: телом, которое не подвергалось облучению, и которое родилось и было выращено на Земле. Плюс, не стоит забывать о том, что и Кей, и Малик – полукровки, а значит генетически они не так уж и далеки от землян. Во всяком случае, не так далеки, как мы…
- Что вы несете?! – Николь, переводя ошарашенный взгляд с одного говорящего на другую, вскочила на ноги и вклинилась между ними, чтобы хоть как-то привлечь их внимание. – Ау, я все еще здесь!
- Так ты спала с ним или нет? – Каролина-таки заметила танцующую перед ней девушку и обратилась к ней напрямую. – Я спрашиваю не из праздного любопытства, это действительно очень важно.
- Ты сейчас серьезно??
- Николь, – Оливер тоже поднялся на ноги и, подойдя к Никки, положил руки ей на плечи в успокаивающем жесте. – Как бы тебе это помягче сказать… В общем, Кэр считает, что ты можешь быть беременной.
Никки, которая уже придумала универсальный и очень цветастый ответ, застыла с раскрытым ртом. Оказалось, ее реплика была не такой уж и универсальной – к подобному диагнозу жизнь ее не готовила. Абсолютно.
- Николь? – хранитель обеспокоенно вглядывался в лицо девушки. – Николь, ты слышала, что я только что сказал?
- Это невозможно, – просипела девушка, теряя весь свой запал. Она чувствовала себя так, словно ее мозги превратились в желе и теперь только и могли что холодной массой колыхаться на месте.
- Так в том-то и дело, – терпеливо начал Саммерс, – что, учитывая все нюансы и детали сложившегося положения, вы вполне могли…
- Это невозможно, – уже тверже повторила Никки, потихоньку приходя в себя. – Между нами ничего не было.
И вновь в отсеке воцарилась тишина.
- Слушай, я понимаю, что все это немного…странно и неожиданно, – вновь заговорил Оливер-дипломат, – но все же я попрошу тебя сдать кровь на…
- Ты меня не слышал? – Николь прямо посмотрела на хранителя, высвобождаясь из его рук. – Между мной и Маликом ничего нет и быть не может, – с каждым разом ложь выходила все убедительнее и убедительнее. – И если у вас тут не залетают воздушно-капельным путем, то, простите, вы ошиблись.
Саммерс и Сандевал переглянулись, но ничего не сказали. Да оно и не требовалось, потому что для всех было очевидно, что слова Николь никого не убедили. Беременность объясняла все. Внезапно проявившиеся способности, плохое самочувствие, нежелание Малика отпускать Никки домой… Хотя вот по поводу последнего у девушки еще были вопросы.
- Как моя мнимая беременность может помешать моему возвращению на Землю?
- Практически стопроцентный выкидыш, – не думая приукрашивать действительность, ответила Сандевал. – Даже взрослые хранители и те с трудом адаптируются к магнитному полю вашей планеты, что уж говорить о…
- Неважно, – отмахнулась Никки, отдернув ладони от живота (и как они там оказались?!). – В любом случае, я уже сказала, что не беременна. Так что там с моим возвращением на родину? Я правильно поняла, что все отменяется? – Николь вперила напряженный взгляд в Оливера.
- Да, – после некоторого молчания ответил тот. – Прости.
- И почему я не удивлена? – в пустоту хмыкнула девушка и вышла из отсека.
Чисто теоретически это было возможно: сколько бы Николь ни отнекивалась и ни психовала, физиология она и в Африке физиология – незащищенный половой контакт вполне закономерно мог привести к зачатию. Практически же… Это как же сильно нужно было испортить себе карму, чтобы заделать ребенка после одной ночи с облученным инопланетным шизофреником?? Николь невесело рассмеялась и снова подошла к зеркалу. Нет, ее живот определенно был плоским. Возможно, не идеально ровным, как доска, но и не более округлым, чем обычно. Обычный такой животик. Не беременный. Нисколько. Прыснув от абсурдности собственных мыслей, девушка вновь уселась на одну из металлических кушеток: больничное крыло скоро станет ей домом родным, так часто она сюда возвращалась.
Николь ни на секунду не сомневалась в том, что Каролина ошибалась. Во-первых, сопротивляться внушению Никки начала еще до той самой злополучной ночи, следовательно, ее организм начал меняться не от мнимой беременности. Во-вторых, во-первых уже было достаточно. А в-третьих Николь вот-вот получит, когда результаты сканирования ее организма будут готовы. Пусть она и не верила в свое скорое материнство, но подстраховаться все-таки стоило. Так, для очистки совести.
Ребенок. Ну какой еще ребенок? Дети должны появляться в крепких и любящих семьях. Они должны быть плодом любви: дети – цветы жизни, так же о них говорят, правильно? В жизни Николь же нет любви. И то, что было между ней и Маликом, тоже любовью трудно назвать. Черт, да то, что происходит между ней и Маликом, вообще, трудно хоть как-то назвать. Кто он для нее? Друг или враг? Ангел-хранитель или демон-искуситель? А она для него? Оружие? Заложница? Средство от скуки?
Иногда желание придушить этого мутанта было так велико, что Николь была готова взвыть от бессилия, но потом, когда наступало время действовать, она медлила. Малик был прав: она раз за разом упускала удобные моменты, ценнейшие случаи нанести сокрушительный удар; она ловила рыбу, чтобы потом выпустить ее обратно. Как и он. Он тысячу раз мог ее убить (и парочку раз он-таки почти сделал это), но Никки все еще дышала. Малик не раз говорил о том, как много от нее было проблем, но все же продолжал держать ее при себе. Сначала Никки думала, что дело в том, что он хотел как-то использовать ее против того же Стужева, но опять же Малик этого не делал. Он не просто не вредил ей, он учил ее сражаться. И где логика? Он не убивал ее, не использовал ее… Ну да, он с ней переспал. Однако Николь, при всем уважении к себе любимой, не могла назвать себя искушенной любовницей, а потому вариант с секс-рабством тоже отпадал: Малик мог найти любовницу гораздо лучше. И что тогда? Они что, так и будут наносить друг другу удары, а потом, когда кто-то их них начнет падать, подавать руку помощи, чтобы затем вновь продолжить сражаться? И как долго это продлится? И, самое главное, зачем?
Она не ненавидела его, вот в чем была проблема. Николь столько раз прокручивала в голове все «подвиги» Малика, но как бы ни старалась, она все еще не ненавидела его. Более того, чем больше времени она проводила с ним, с Оливером, с Сандевал, чем дольше она находилась на Эстасе, тем яснее понимала, что не такие уж все они и разные. По-хорошему, на Земле есть люди в десятки раз более бесчеловечные, чем тот же Малик, но их почему-то никто не осуждает: земляне могут быть настоящими монстрами, но сам факт того, что они земляне, что они родились со своими жертвами на одной планете, служил им своего рода оправданием. Преступление же Малика, главная его вина, заключается в том, что он – пришелец. А потому что бы он ни делал, всё всегда будет использоваться против него. Николь не сомневалась в том, что даже если бы он решил выставить белый флаг и начать переговоры о сотрудничестве с Землей, земляне бы и в этом нашли злой умысел; черт, да она сама бы так и сделала. И как ей быть? А как быть ребенку, рожденному в таких условиях? Без любви, без семьи, без дома. Имела ли она, вообще, право давать ему жизнь, зная, с чем бедняжке придется столкнуться в будущем? Имела ли она право хоть на секунду всерьез подумать о том, что было бы, окажись она, на самом деле, беременной? Нет, нет, нет и еще раз нет.