Малик поднял на девушку налитые кровью глаза и выругался: она действительно застала его врасплох. Одним резким движением он выключил камеру со своей стороны.
- Мы поговорим, когда я вернусь, – донесся из динамиков его сиплый голос. Что-то явно было не так. Он выглядел, а теперь уже и звучал, как наркоман, у которого началась ломка.
- Нет, мы поговорим сейчас, – безжалостно отрезала Николь, глядя прямо в камеру: она-то не отключала видеосвязь, а значит, Малик все еще ее видел. – Ибо что-то мне подсказывает, что вернешься ты нескоро – не думаю, что дождусь тебя.
- И как это понимать? – было слышно, что Малик буквально выдавливал из себя каждое слово: что бы с ним ни происходило, это было серьезно и очень болезненно.
- Если верить Бергу, Морт на границе и только и ждет отключения барьера, – Никки с изумлением поняла, что в ней начало расти беспокойство за собеседника. – Так что если твои муки никак не связаны с внезапно открывшейся способностью к телепортации, ты вряд ли успеешь вернуться раньше него. Отсюда у нас два варианта: первый – повременить с деактивацией протокола безопасности и попытаться выдворить отсюда Графа до того, как он приземлится. Но в этом случае ты рискуешь не вернуться сюда, в принципе. И если раньше я думала, что Уолли сгущал краски, говоря, что твои дела хуже некуда, одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять, что Оливер, можно сказать, даже приукрасил действительность, – забавно, но чем сильнее девушка беспокоилась за Малика (как бы ни ненавистно ей было признавать подобное), тем больше сарказма вливалось в поток ее речи. – Второй вариант – мы впускаем Графа сюда и попытаемся сдержать его до твоего возвращения. Шансы на твое выживание увеличатся, но ненамного, если учесть, что в прошлый раз вы вдвоем – Малик и Арчер, я имею в виду – не смогли справиться с Мортом. Сейчас же ты один и не в самом лучшем состоянии, – а в ответ девушке доносилось лишь неровное дыхание мужчины. – Может, отреагируешь? Кстати, это еще не все: твое возвращение, в любом случае, под угрозой, потому что Берг всерьез заинтересовался твоим телом. Обгорелым останками Арчера, то есть. И что-то мне подсказывает, это не просто праздное любопытство, – теперь и дыхание Малика оборвалось. – Малик?
- Что?
Что ж, по крайней мере, он еще был жив.
- Что будет с тобой, если с телом Арчера что-то случится?
Тишину, установившуюся в лаборатории, можно было резать ножом.
- Малик, я с тобой разговариваю, – напомнила Николь.
- Я не знаю, – наконец ответил хранитель. Черт, лучше бы он молчал: тон, которым он произнес эти слова, не предвещал ничего хорошего. – Заодно и проверим.
Он шутит? Кажется, не только в Николь просыпается ирония в стрессовых ситуациях.
- И, отвечая на твой вопрос…, – пропыхтел хранитель под аккомпанемент какого-то металлического скрежета.
- Малик, что у тебя там происходит?!
-…я сделал это…, – голос мужчины был едва слышен из-за оглушительного грохота на заднем плане.
- Малик! – Николь подалась вперед, пялясь в черный экран, как обезумевшая гадалка в стеклянный шар.
- Я сделал это для себя, – шум исчез так же внезапно, как и появился. Теперь тишину нарушало только неровное дыхание мужчины. – Я эгоист, если ты помнишь. И если мне что-то нужно, я добиваюсь этого любой ценой. Если мне нужно, чтобы кто-то умер, я убиваю его, – связь снова начала прерываться. – Если мне нужно, чтобы кто-то жил, он будет жить. Может, я и чудовище, – помехи нарастали с каждой секундой, и Николь это совсем не нравилось. – Но, хочешь ты того или нет, этому чудовищу нужно, чтобы ты жила.
- Малик, что происходит?!
- И потому ты будешь жить, – голос хранителя стих почти до шепота: каждое слово давалось ему с трудом. – Если надо будет, я клонирую тебя еще хоть сотни раз, можешь не сомневаться. Если надо будет, я сделаю тебя и провидцем, и телепатом – кем угодно, но уйти тебе я не дам. Уясни это раз и навсегда. А все свои проповеди и гуманистически-этические речи оставь для Уолли…
«В н и м а н и е! К р и т и ч е с к и й у р о в е н ь э н е р г и и. К р и т и ч е с к и й у р о в е н ь э н е р г и и…»
Теперь Николь поняла, что это был за звук: это были предсмертные потуги космического корабля хранителя. Черт, неужели этот ненормальный тратил последнюю энергию на то, чтобы поговорить с ней?! Да о чем он, вообще, думает?!
- Магнитное поле Земли убивает серых, – продолжал Малик, не обращая внимания на предупреждение собственного корабля, – ты не была серой, когда прибыла сюда, но я убил тебя: твой организм, способный пережить магнитное поле Земли, погиб. Твое новое тело было выращено здесь, и потому, хоть оно и является точной генетической копией предыдущего, оно серое, – Никки чувствовала, как ее мозг буквально плавился от услышанного. – Зная тебя, я был уверен, что ты никогда не оставишь попыток вернуться домой, а потому сделать тебя хранителем было единственным выходом: носители генных аномалий могут адаптироваться к жизни на Земле; серые – нет, – из-за помехов Малика было почти не слышно, но оно и было не нужно: картинка потихоньку складывалась. Невероятная, абсурдная до невозможности, но все-таки складывалась.
Он хотел помочь ей? Все это время, что она провела с ним, он прямым текстом говорил ей об этом. Пусть его методы были сомнительны, пусть иногда он был жесток, но, по сути, он не причинял ей вреда.
Ну да, кроме того раза, когда он ее убил.
Но потом все изменилось. Николь постоянно ломала голову над тем, зачем Малик держал ее при себе. Поначалу ей и вовсе казалось, что он изучал ее. Или ей не показалось? Этот пристальный взгляд, наводящие вопросы – возможно, Малик сам не знал, что сотворил; не знал, кто был перед ним – Николь или кто-то другой; человек или бездушный клон.
Он изучал ее, учил ее, охранял ее – не очень типичное поведение для маньяка-убийцы, каким Николь его считала. Хотя… странностей у Малика было немало.
- Почему ты не избавился от тела? – Николь прервала Малика на том месте, где он объяснял, как именно ему удалось изменить ее ДНК. – Зачем тебе мой труп?
- Страховка. Ты – единственная в своем роде, подобных тебе больше не существует. Мне было нужно твое тело на случай, если что-то пойдет не так, и…, – Николь заметила, что за все время Малик ни разу не назвал ее клоном. Ни разу, – …если твое новое тело окажется нежизнеспособным, я смог бы создать новое, без генетических модификаций.
- Но это означало бы, что я не смогла бы вернуться домой.
- Я знаю. Если бы все получилось именно так, я бы рассказал тебе правду: это был бы единственный способ остановить тебя от попыток вернуться домой.
- Постой, – нахмурилась девушка, – а когда ты собирался рассказать обо всем мне? Мне, я имею в виду, клону третьего поколения.
- Я не собирался.
Николь застыла с открытым ртом, не зная, что сказать. Правда, говорить ничего не пришлось, потому что Малик пояснил сам.
- Способности хранителя категории икс никак себя не выдают. Ты могла бы спокойно прожить всю жизнь, не зная о том, кем стала. Таков и был план.