- Раньше надо было об этом думать, – отчитала Никки саму себя и, собрав всю волю в кулак, открыла дверь. Кладовка встретила ее шипением и волной воды, которая тут же хлынула в лабораторию. Никки в последний момент отпрыгнула в сторону, на случай если вода была наэлектризована: пройдя такой путь, было бы очень глупо поджариться, как курочка гриль, из-за собственной небрежности.
Продолжая прыгать на месте, как взбесившийся кролик, Николь оторвала глаза от подступающей воды и заглянула в «кладовку» – пропажа нашлась. «Аквариум», искрящийся и шипящий, стоял посередине чулана и зиял пустотой. Провода, которые некогда опоясывали «ихтиандра», безвольно свисали из пробитой в стекле бреши, напоминая щупальца гигантской медузы. Кислородная маска, вообще, валялась на полу, где-то у подножья капсулы. Не веря своим глазам, Николь опустила щит: клона не было. И, что бы Маска с ним ни сделал, досталось ему конкретно: стекло капсулы было разбито в нескольких местах, и на сколах блестела кровь. Острые стеклянные зубья алели в тусклом свете ламп, напоминая кровавый оскал акулы; акулы, которая только что полакомилась жертвой.
Маска забрал и клона. Но зачем? Зачем ему бездушная оболочка? Кусок мяса, от которого было больше пользы, разве что, за обеденным столом, чем где-либо еще! Это же было просто тело; красивое, конечно, но пустое и… Николь, ахнув, прижала руку ко рту. Нет, это было слишком даже для Маски. Нет, он просто не мог додуматься до такого! Да и потом, для этого же нужна лаборатория, техника, оборудование специальное: он же разгромил ее к чертям, так что подобный план был неосуществим. Если только…
Если только он уже его не осуществил.
…
-…В общем, я это к тому, что…, – Николь была готова взвыть от молчаливого шипения наушника. – Что будет, если в тело Арчера вселится кто-то другой? Это возможно? Или же вы все-таки встроили в вашего клона какой-нибудь защитный механизм там, я не знаю, – Никки не верила, что говорила нечто настолько бредовое, – или ментальный фильтр какой-нибудь, который пропустит только сознание Кея? – девушка запнулась. Странно, она никогда не называла Малика Кеем. Само как-то вырвалось, но звучало как-то…знакомо, даже естественно. – Черт, Оливер, хорош отдыхать! Я же говорю, у нас проблемы! – Николь пнула осколок от бессилия: сама виновата, сама усыпила своего последнего союзника. – Оливер, Маска…. Он забрал клона, и мне кажется, что он хочет «вселить» в него кого-то из своих. Я знаю, как это звучит, но другого объяснения я не нахожу. Да и если закрыть глаза на то, что это настоящее сумасшествие, это имеет смысл: если Риверс предъявит всем Арчера, мы потеряем своих людей; тех, что пока еще с нами. Если у них появится свой Арчер, тогда даже Малик нам не помо…
Договорить девушка не успела: внезапно раздался резкий хлопок, и лаборатория тут же погрузилась в полнейшую темноту – свет погас. Черт! Вот только этого ей сейчас не хватало!
- Саммерс, скажи, что это ты вырубил свет, а? – со смешком прошептала Никки, юркнув в ближайший угол. Со всей этой суматохой и экстренным усыплением Оливера, Николь даже не экипировалась, как следует: линзы с тепловизором и функцией ночного видения она оставила в центре управления. Еще один косяк: сегодня явно был «ее день».
Обратившись в слух, Николь начала медленно продвигаться вдоль стены: ее глаза потихоньку адаптировались и цеплялись за очертания наиболее крупных предметов. Провода перестали искрить, но вот вода (или кровь?) продолжала капать, служа прекрасным прикрытием для шагов врага: Маска с равным успехом мог быть на другом конце базы или же у Николь за спиной. Да уж, очки бы ей пригодились. Или пистолет. Черт! Даже мертвый этот упырь Пол умудрялся портить ей жизнь: и почему ее так впечатлило его самоубийство??? Или…. Секундочку! Или это было не самоубийство? Николь остановилась и зажмурилась от резкой боли, вспыхнувшей в висках: стоило девушке сосредоточиться на своем видении, как в ее голове просыпался «дятел» и начинал изо всех сил долбить ее многострадальную черепушку. И чем усерднее Николь цеплялась на детали, тем ослепительнее была боль – сейчас явно было не самое подходящее время для подобных вещей! Сейчас, когда рядом рыскал маньяк с телепатическими способностями, ей, вообще, не стоило думать: Малик постоянно говорил, что ее мысли слишком громкие, что они выдают ее, так что Николь должна была выкинуть Пола из головы и…
- П-пол? – ошеломленно выдохнула Николь. Да, кажется, так звали того блондинистого упыря из ее видений. Пол. Пол Братт. Но откуда она знала это? Кто он такой?
«…не шучу. Говорят, у них даже толчки из золота… Ну, не везде, конечно, но парочка точно есть…»
Танцы. Смех. Музыка. Праздник.
Люди, много людей: нарядные, веселые, они кружатся по мраморному полу; улыбаются, пьют вино. Дорогое вино, красное…. Дядя всегда любил красное вино. В его погребе нет ни одной бутылки белого вина, только красное. Красное, как кровь….
Кровь, очень много крови. Он выстрелил. Он приставил пистолет к виску и спустил курок. Упал.
Он плакал.
«…Он самый настоящий демон, рыбка… и он здесь…..Я чувствую его….Он всегда здесь, от него не скрыться… Ты…ты не з-знаешь, каково это…ты…ты…»
Он боялся. Он был омерзителен, но и жалок. Он был так напуган. И убил себя. Но… Он был не один. Есть еще кто-то. Там есть еще кто-то, и он смотрит, наблюдает, ждет… Ему нравится это. Он демон. Он….
- Г-господ-ди, – простонала Николь, баюкая свою голову, и рухнула на колени. Их тут же пронзила острая боль, но она не шла ни в какое сравнение с той, что разрывала череп девушки на части. – Нет, нет, нет, только не сейчас… пожалуйста, т-только не с-сейчас….
Она закричала. Завопила во всю мощь своих легких, забыв обо всем на свете. Казалось, будто тысячи кинжалов разом вонзились ей в голову и теперь ввинчивались все глубже и глубже. Терзали, кромсали все на своем пути и не думали останавливаться. Видений не было. Ни картинок, ни голосов, ни теней – только боль, боль и больше ничего. Николь ничего не видела, и дело было даже не в том, что отключили свет; Николь ничего не слышала, и вовсе не оттого, что вода с пола заливалась ей в уши. Она просто… Она умирала. Каждая клеточка ее тела разрывалась на части, снова и снова, снова и снова…
Дышать, нужно дышать.
- Николь!
Приятный голос. Неужели среди этого ада нашлось место для чего-то приятного?? Видимо, дела совсем плохи, раз уж мне дали поблажку… Все очень и очень плохо.
- Николь!
Говори еще. Не молчи. Пожалуйста! Не знаю почему, но твой голос кажется мне знакомым. Я уже слышала его раньше... Может, и в прошлый раз, когда я умирала, ты говорил со мной? Может, поэтому мне так нравится слушать тебя?
- Забудь! Забудь все, отпусти, ты слышишь меня?!
Конечно, слышу. Легко сказать – «отпусти»… Оно само не хочет отпускать, и, порой, мне кажется, что мое прошлое не отпустит меня никогда. Но знаешь, что? Я тоже не хочу отпускать его…
- Не думай! Хватит думать, черт возьми! Не зацикливайся на видениях – это убьет тебя!
Я боялась, что больше не услышу тебя.
- Николь, скажи мне, где ты?!
Это ведь конец, да? Ну и ладно, мне уже не страшно. Больше нет.
- Где ты, Николь?!
Я ждала тебя, Зомби. Я знала, что ты придешь.
- Вот ты где! – неестественно веселый голос Риверса в одно мгновенье разрушил ту сказочную иллюзию, которой с таким упоением предавалась Николь. Безжалостно, жестоко, Маска выдернул девушку из прохладных вод беспамятства, чтобы низвергнуть ее в жар преисподней под названием «реальность». И потому ненависти сильнее той, которую испытала Никки в этот момент, наверное, не испытывал никто и никогда. Если бы не чудовищная всеобъемлющая слабость, Николь попыталась бы убить Риверса. Активировать наруч, всадить Маске в шею какой-нибудь осколок или же просто душить его, пока он не посинеет – все равно, лишь бы он испытал ту же боль, что и она после пробуждения.
- Н-не-н-навижу, – еле слышно выдавила девушка, не в силах даже приоткрыть глаза. Она чувствовала себя так, словно только что шмякнулась с небоскреба на сырой асфальт. Ее одежда промокла до нитки, кости ломило, голова раскалывалась. Каждое слово стоило ей невероятных усилий, потому что ее горло кололо, а легкие будто бы сводило судорогой при каждом вдохе. – Я…я б-была счастлива, сукин ты сын, – Николь почувствовала, как ее подняли на руки, но ничего не смогла сделать: сил не было даже на то, чтобы поднять веки. – З-зачем ты заговорил со мной? П..почему не дал ум-мереть?- голова девушки начала тяжелеть: кажется, Маска перекинул ее через плечо, точно мешок картошки, и теперь, видимо, нес на огород – закапывать.