Наконец-то Николь не была одна. Наконец-то рядом с ней снова был человек, который мог понять ее по-настоящему; жизнь которого – не меньший кошмар, чем ее собственная; который, так же, как совсем недавно и Никки, пребывал в полнейшем неведении относительно происходящего вокруг.
- Я так соскучилась! – призналась Николь, продолжая сжимать в объятьях Селену, которая, в свою очередь, продолжала стоять каменным изваянием – холодным и неподвижным. Никки, справившись с эмоциями, отстранилась и внимательно вгляделась в лицо подруги. – Ты что, совсем не рада меня видеть?? Могла бы хотя бы притвори…
- Я думала, ты умерла, – еле слышно прошептала та, продолжая сверлить Николь горящими глазами. Теперь, когда они стояли совсем близко, Никки поняла, что все-таки кое-что в Селене изменилось. И дело было не в подросших волосах, которые из иссиня-черных стали вдруг темно-каштановыми, а в облике девушки в целом: Селена выглядела старше. Гораздо старше. Ей должно было быть около двадцати шести, но выглядела она на все тридцать шесть: изможденное лицо, синяки под глазами, заострившиеся скулы: что бы ни происходило на «Заре» во время отсутствия Николь, это точно не было сказкой: Никки, которую несколько раз пытались убить (один раз даже успешно), систематически поколачивали и морили голодом, и та выглядела гораздо лучше. – Я два года считала тебя погибшей, – ровным абсолютно безэмоциональным голосом продолжала та. – Думала, что и сама приложила руку к твоей смерти. А теперь ты появляешься здесь во всей красе и ждешь хлопушек и поздравлений? Извини, вся мишура ушла на твои похороны.
- А я уже и забыла, насколько острый у тебя язык, – усмехнулась Николь, узнавая свою знакомую: если Селена начинала грубить, значит, она пыталась замаскировать свои переживания. – Что я пропустила? Надеюсь, ничего интересного?
- Нет.
- Как ты?
- А ты как думаешь?
Никки тихо рассмеялась. Она понимала, что Селене нужно было время для того, чтобы привыкнуть. Вот только, с другой стороны, времени у них совсем не было. Николь нужно было как можно скорее выяснить, что произошло с тех пор, как Риверс доставил ее на борт; сколько она валялась в отключке; были ли какие-то новости от Малика.
- Нас ведь пишут, да? – Никки кивнула на зеркало и камеру наблюдения, что висела над ним.
- Да, – Селена усмехнулась, становясь похожей на прежнюю себя. – Кажется, у Крыши поехала крыша на почве паранойи: следит за всеми, даже за своими. Он, в последнее время, вообще, не в адеквате, – последнюю фразу девушка произнесла на ангорте, видимо, надеясь, что Стужев или те, кто наблюдал за ними, не говорили на этом языке. Эх, Николь так и подмывало сказать, что это бесполезно: Стужев не просто знал ангорт; ангорт был его родным языком. И, вообще, Стужев был вовсе не Стужевым…
- Эй! – Николь вздрогнула, когда Селена начала щелкать пальцами у нее перед глазами: видимо, Никки снова уплыла в бездну своих размышлений. – Вот, держи, здесь все, что нам известно об Эстасе на данный момент, – девушка протянула планшет. – Вникай, спрашивай, если что. Скоро нас вызовут.
Никки приняла планшет, не совсем понимая, что от нее требовалось: если уж у кого-то и было больше информации по этому делу, то это у нее, у Николь, а не у Крыши. Видимо, скептицизм отразился у девушки на лице, потому что Селена сделала шаг вперед и выразительно посмотрела на планшет.
– Поверь, тебе надо это просмотреть.
- Как скажешь, – осторожно ответила Никки и опустила глаза на экран.
«Что-то происходит. Стужев – не тот, за кого себя выдает...»
Николь напряглась и встретила не менее напряженный взгляд Селены. Та едва заметно кивнула, побуждая подругу читать дальше.
«… Он знает гораздо больше, чем говорит. Это он послал за тобой и Вороновой агента, чтобы убить вас. Тебя не должно здесь быть, Николь. Тебе нельзя здесь оставаться».
- И…давно это известно? – Николь сделала вид, что что-то приближает и листает, стараясь говорить спокойным, слегка заинтересованным голосом.
- Нет, это недавние сведенья, – подыграла Селена. – Но из очень надежного источника, – она забрала планшет обратно.
- Непростая ситуация, – хмыкнула Никки. Она не была удивлена. Точнее, если ее что и озадачило, так это то, как Селена могла догадаться и при этом остаться в живых. Николь была готова ей аплодировать. – Ты позволишь? – она вопросительно посмотрела на гаджет, который Селена собиралась засунуть в чехол на поясе.
- Держи, – в голубых глазах читался вопрос.
- Спасибо, – повернувшись так, чтобы камера не могла видеть то, что она делала, Николь встала рядом с Селеной, делая вид, что ей нужно было что-то уточнить. – Смотри, я не совсем поняла, что это такое?
«Ты знаешь, кто такая Анна Стивенс? Ты когда-нибудь видела ее?»
– Это пустошь, – Селена тоже склонилась над экраном. – Ее территория после катастрофы значительно уменьшилась…
«Нет. И никто не видел. Такого имени, вообще, нет в базе – я проверяла»
- Понятно. А эти пятна – радиационные зоны?
« А Лора Палмер? Это имя тебе знакомо?»
Селена нахмурилась. Вопрос явно поставил девушку в некий тупик.
- Да, – наконец ответила она, выразительно посмотрев на Николь. – Да, совершенно верно.
«Она – личная ассистентка Крыши. Не знаю, как это возможно, учитывая, что на «Заре» я ее никогда не встречала. Но почему ты спрашиваешь?»
- Получается, что высадиться можно только в двух местах? – Николь изо всех сил старалась придумать новые вопросы: тяжело было расспрашивать о том, что ты и так прекрасно знаешь.
«Думаю, Анна Стивенс и Лора Палмер – один и тот же человек. Палмер – хранитель, провидица. И она снабжала одного из мутантов информацией, там, на Эстасе».
- В трех, – поправила Селена, жадно вчитываясь в послание. – В Гладиусе тоже есть площадка. Оттуда мы тебя и забрали.
«Как она выглядит?»
- Понятно.
«Палмер? Не знаю. Скорее всего, она изменила внешность, чтобы остаться незамеченной на Эстасе»
Судя по выражению ее лица, у Селены вопросов только прибавилось. Она уже потянулась к экрану, чтобы написать следующее послание, когда громкоговоритель ожил:
- Мисс Уайт и Мисс Кларк, жду вас в конференц-зале, – проскрипел Граф. Николь украдкой глянула на подругу, но та лишь встрепенулась от неожиданности и поспешила удалить переписку. Да уж, если она так волновалась из-за Стужева, то что бы с ней было, узнай она, кто скрывался под личиной Крыши на самом деле?
Они шли в молчании, каждая думая о своем. Сзади них раздавались гулкие шаги сопровождающих, вот только они больше смахивали на конвой, а не на охрану. Да и зачем Николь охрана, если она, вроде как, находилась дома? От кого ее защищать? Другое дело, что защищать нужно было от нее. Видимо, Никки была не слишком убедительна, и граф Стужев не купился на ее маленькое представление. Или же он просто решил перестраховаться и не допустить побега: что если он знал про то, что Селена собиралась предупредить Николь? Может, он специально позволил этому случиться, может, это все – часть его плана.
А, может, их, вообще, вели на расстрел.
- Проходите, – Стужев указал на два свободных места за полукруглым столом, напротив которого был огромный иллюминатор. В отличие от своих маленьких круглых коллег, это окно было огромным, во всю стену корабля – энергетический экран, как те, что были в апартаментах Малика, да и везде на Эстасе.
Девушки, переглянувшись, направились к своим местам. Николь тут же встретилась глазами с Риверсом: тот, подмигнув ей, криво усмехнулся. Продвигаясь дальше, Никки встречала все больше и больше «новых» лиц: какой-то клуб неанонимных алкоголиков получался. Точнее, сходка перебежчиков.
Два места рядом с Маской пустовали, и Николь почему-то была больше, чем уверена, что они предназначались Бергу и Райли. Дальше – больше сюрпризов: следующая по списку была Анна Стивенс, собственной персоной. Или Лора Палмер, кому как угодно. Завидев Николь, она тут же озарилась радостной улыбкой и, как только их с Никки взгляды встретились, помахала рукой. Этакий живчик на позитивных батарейках! И ведь не скажешь, что это была та еще змеюка. Николь оставалось только гадать, к чему «журналистка» продолжала ломать комедию, да еще и перед Графом. Однако когда девушка рассмотрела последнего «заседателя», мысли о двуличности Лоры Палмер тут же испарились: Морган. Чарльз Морган со своей вечно спутанной бородой и необъятным брюхом восседал на своем стуле, как на троне, и в своей обычной скучающе-оценивающей манере рассматривал вошедших.