- Стойте здесь, и не высовывайтесь, – она немного подумала и добавила. – А лучше спрячьтесь – вдруг это миссис Бриггс вернулась…
- В такое время?
Тут он был прав. Если она была на даче, то вернется не раньше понедельника. Сентябрьского. Если же она была в городе – в гостях, например – то она бы там и заночевала.
- Неважно. Просто не показывайтесь на глаза! – и, не дав Кристиану возможности возразить, Николь захлопнула дверь перед его носом.
В дверь снова позвонили, и затем еще и начали стучать для пущей убедительности. Гоша, который, в отличие от Николь, был образцом гостеприимства, уже шагал взад-вперед перед дверью, глухо мяукая. Отодвинув кота ногой, девушка посмотрела в глазок. В какой-то миг ей показалось, что миссис Бриггс все-таки вернулась: женщина, стоявшая по ту сторону двери, была низенькой, поэтому в глазок были видны только седые волосы, завязанные в тугой пучок – точь-в-точь такой, который носила миссис Бриггс. Но с другой стороны, будь это хозяйка, стала бы она звонить в дверь? Девушка уже собиралась спросить, кто там, когда в замочной скважине заскрежетал ключ и дверная ручка пришла в движение. Мгновенье – и на пороге материализовалась некая пожилая женщина (Николь даже в мыслях не могла назвать ее старухой, такой благородный вид у нее был), строго разглядывающая Николь из-за толстых линз слегка тонированных очков. С видом члена королевской семьи гостья прошла мимо Николь, обращая на ту не больше внимания, чем на обувную полку, и напрямую обратилась к хозяину.
- Григорий, – на полном серьезе говорила визитерша типичным учительским голосом, – как это понимать?
Девушка, казалось, с не меньшим интересом ожидала ответа: интересно, эта женщина действительно разговаривала с котом? Гоща же уставился на вошедшую своими огромными умными глазами, потянул носом и мяукнул. Женщина кивнула, и повернулась к Николь.
- Я так полагаю, ты и есть Николь?
Лицо девушки вытянулось от удивления: ей это кот что ли сообщил???
- Да, – осторожно откликнулась та. – Здравствуйте. А Вы кто?
Гостья проигнорировала вопрос и по-хозяйски прошествовала в квартиру. Николь в полнейшем замешательстве последовала за ней. Правда, пока она закрывала дверь, женщина уже скрылась за углом. Когда же Николь нагнала незнакомку, та уже стояла на пороге ванной комнаты. Сердце девушки пропустило удар. Надо было отдать должное выдержке немолодой гостьи: она ничуть не изменилась в лице. Конечно, Николь не ожидала очень буйной реакции, однако, если бы у нее в квартире находился полуголый незнакомец, у нее, как минимум, возникли бы вопросы. Или, может быть, Гоша предупредил пенсионерку и о Кристиане?
- Ну и где он? – девушка, которая уже вжала голову в плечи, готовясь к первому удару, отмерла и нахмурилась. Может, у этой гостьи были проблемы со зрением? Хотя, с другой стороны, надо было быть стопроцентным кротом, чтобы не заметить двухметрового пришельца. Подумав немного, Николь решила пойти в бессознанку. В конце концов, в мире все еще была классная вещь – презумпция невиновности: так что, нет мужчины, нет и преступления.
- Кто?
- Конь в пальто, – рявкнула старая ведьма и злобно прищурилась. Теперь ее благородное, испещренное морщинами лицо больше напоминало ехидную морду грызуна. – Я слышала, как вы двое тут гоготали! Разве Эвелин не говорила тебе, деточка, что в квартиру нельзя приводить мужчин??
Николь замешкалась с ответом, так как ее мозг был занят впитыванием новой информации: подумать только, она снимала эту квартиру больше года, но имя хозяйки узнала только сейчас. Эвелин Бриггс, значит. Надо запомнить.
- Конечно говорила, – как можно вежливее ответила девушка, косясь в ванную комнату: Кристиана там не было. Быстро он, однако, ретировался. Вот только куда? – Но из мальчиков тут только Гоша.
- Я, конечно, старая, но из ума еще не выжила! – выцветшие узкие глаза гостьи начали рыскать по квартире в поисках подозреваемого. – В этом доме очень тонкие стены, и уж мужской голос от женского я отличить могу.
- Знаете, – Николь тоже сканировала местность, пытаясь определить, куда лучше увести «ревизора»: на кухню или в зал, – я просто смотрела ужастик, и там много кричали…
Пенсионерка пронзила обвиняемую испытующим взглядом. Вот уж неизвестно, что она увидела, но допрос продолжать не стала: недовольно хмыкнув, она затянула потуже свой махровый, изумрудного цвета халат и почапала на кухню.
- Ужастики…Можно подумать, в жизни кошмаров не хватает, – она развернулась к Николь. – До понедельника здесь?
И снова девушка замешкалась с ответом, но, на этот раз, по другой причине: все ее внимание было приковано не к нежданной гостье, а к дикой пляске-пантомиме за ее спиной: Кею, который выглянул из-за холодильника, лихорадочно посылал Николь недвусмысленные сигналы – женщине нельзя было входить в кухню.
- Ты что, глухая что ли?
- Что? – Николь с трудом оторвалась от сценического дебюта Арчера. – То есть, нет. Так и все-таки, кто Вы?
Ведьма посмотрела на девушку так, будто у той только что выросли рога. И тут же отвалились.
- Вот молодежь пошла! Сколько тут живет, а председателя комитета жильцов не знает! Соседка я твоя, мисс Нэг, – она покачала головой. – Значит так, раз уж ты здесь, цветы сама польешь. И кота покормишь.
Не дожидаясь ответа, женщина свернула в гостиную, на ходу вынимая из огромного кармана ключи. Еще мгновение – и комната миссис Бриггс была закрыта.
– Эвелин на даче, так что нечего тебе там шастать, – пояснила соседка и, уставшая от хождений туда-сюда, с кряхтением завалилась на диван. Затем она достала видавший виды платочек, и обтерла лицо: будучи обладательницей не самой миниатюрной комплекции, женщина выглядела, как марафонец после очередного забега. Николь неловко мялась с ноги на ногу, не имея ни малейшего понятия, что делать. Предложить чаю? Так ведь она даже не знала, есть ли на кухне еда. Попросить уйти? Что-то ей подсказывало, что после подобного заявления совет жильцов единогласно (вместе с Гошей) выселит ее из квартиры.
- И имей в виду, – мисс Нэг тяжело поднялась с дивана. – Если кто-нибудь пожалуется на шум из твоей квартиры – вылетишь отсюда.
Не посмотрев в сторону Николь, и даже не попрощавшись, гостья с величественным видом покинула квартиру. Девушка закрыла дверь и развернулась, упершись в нее спиной: что это сейчас было?
- Сколько еще человек имеют доступ в эту квартиру? – Кристиан показался в коридоре. Облокотившись на стену и скрестив руки на груди, он изучающе смотрел на Николь. – Как человек, работающий в сфере безопасности, заявляю, что это место едва ли надежней, чем лежак под мостом.
Николь была с ним согласна, но она скорее съела бы свои тапочки, чем призналась в этом.
- Идите в ванную, а? За Вами очередь, – она оттолкнулась от двери и скрылась в своей комнате. Кристиан, который так и не выяснил, что делать с ядовитой водой, хотел было ее остановить, но…У девушки был такой несчастный и уставший вид, что он почему-то не решился ее беспокоить. В конце концов, он – взрослый мужчина. Пусть он и находился в абсолютно чужом для него мире, это не являлось оправданием его беспомощности. Сам разберется. Ему вовсе не нужна помощь этой малолетней чокнутой землянки.
Николь, тем временем, решила разобрать свою сумку, краешком сознания надеясь, что там завалялась какая-нибудь захудалая пачка печенья. Бинго: там все еще лежала груда шоколадного бисквита, которую она забрала из больницы! Правда, торжество девушки было недолгим: коричневое месиво, в которое превратился торт, вызывало недвусмысленные ассоциации, а Никки, как оказалась, была не настолько голодна, чтобы переступить через свое воображение и съесть это шоколадное нечто. После недолгих раздумий, Николь отправила сей шедевр кулинарного искусства в холодильник.
Помимо торта в недрах сумки был обнаружен дневник. Девушка аккуратно повертела его в руках и присела на кровать. Потертого вида толстая тетрадь в кожаном переплете была туго перевязана шнурком: если бы не он, то, скорее всего, книженция давно бы рассыпалась на части. Листы, острыми краями торчали из-под обложки, выдавая свой возраст. Какие-то страницы были темно-желтые с неровными краями, какие-то – светлее, а некоторые – и вовсе «неродными»: не того размера или цвета, в клеточку или в линейку, с полями и без. Сама того не замечая, девушка ослабила шнурок и прошерстила дневник, наслаждаясь ощущением шершавой бумаги на пальцах. Все-таки она любила бумажные носители больше электронных, потому что у них был свой собственный, неповторимый характер, своя душа. А в мире цифр и информации были только факты, еще более сухие, чем страницы самых истертых фолиантов. К Николь снова вернулся соблазн прочитать дневник, а точнее – просмотреть: ведь Мэриан рассказывала свои истории в образах, в картинках, а не в словах. Но совесть девушки одержала верх над любопытством. Аккуратно зашнуровав тетрадь, Николь сунула ее обратно в сумку и откинулась на кровать с твердым намерением вздремнуть, когда до нее донесся запах гари. Со стоном, девушка села и принюхалась: нет, не показалось. Что еще этот Зомби умудрился натворить?!