- В этом-то и проблема, Тропворт. Ты слишком невнимателен для того, чтобы обсуждать задание. Я более чем уверен, что твои мысли занимает твоя очаровательная молодая супруга, а не мои слова, – альбинос говорил с убежденностью, которая не терпела оппозиции. Так уж сложилось, что для Валтера Морта существовало две точки зрения – его собственная и неправильная. А потому он не дал Кастеру возможности возразить, и продолжил: – Я сказал, что эксперимент частично провален.
- И как это понимать?
- Миссия провалена для сената, но не для нас, – изрек очередную загадку Валтер. – Сенатор Дафна Никс вышла на связь сегодня утром и сообщила, что протестировала последний препарат. Эффект, хоть и продлился дольше предыдущих, но, тем не менее, оказался недостаточным: симптомы вернулись менее чем через двое суток. Повторный прием приостанавливает процесс отмирания клеток, однако, уже на более короткий срок. Абсолютно точно, организм твоей жены не способен функционировать в пределах магнитного поля Земли.
Кастер сглотнул и сжал челюсти: эмоции сдерживать становилось все труднее. Валтер, притворившись, что не замечал душевных метаний товарища, продолжал. В какой-то степени ему даже нравилось причинять боль своему коллеге: Морт никогда не видел смысла в браке, и потому, когда Кастер Тропворт подал прошение на одобрение своего союза с этой законницей, мужчина чувствовал себя преданным. Даже не столько себя, сколько страну и орден. Разум хранителя, его верность и жизнь не должны распыляться на что-то, кроме родины и долга перед ней.
- Но также она сообщила, что эфебус Дин Риверс протестировал лишь три из пяти препаратов и уже несколько дней не чувствует никаких симптомов болезни. А это значит, что аномалии наших ДНК лежат гораздо глубже, чем мы предполагали. Сопротивляемость организма хранителей гораздо выше, чем у обычных людей. Теперь ты понимаешь, почему я не созвал совет, Кас?
Он понимал. Точнее догадывался, но все же отчаянно надеялся, что ошибся.
- Если об этом узнает совет, – медленно начал Тропворт, – задание свернут. Миссия будет признана провалом, и мы будем вынуждены перейти к плану Б.
- Совершенно верно, – кивнул альбинос. – А при всем моем скептическом отношении к плану А, он все же кажется мне более разумным, чем запасной.
В этом Кас был солидарен с коллегой, но все же промолчал: сказанные вслух, эти слова стали бы предательством по отношению к людям, и, в первую очередь, к Дафне. Все было чудовищно просто: Эстас погибал. Этот факт был известен всем жителям планеты, вот только степень осведомленности была разной. Людям нужна была вера в то, что шанс на спасение был. Что все не так уж и плохо, и что у них достаточно времени, чтобы найти выход. В противном случае, началась бы паника, и планета погибла бы гораздо раньше отпущенного ей срока. На самом же деле, времени у Эстаса было гораздо меньше, чем воды и чистого воздуха вместе взятых. Озоновый слой разрушался слишком быстро, и участки планеты, зараженные радиацией и пораженные излучением, только росли. Масштаб бедствия был настолько велик, что спасти планету не представлялось возможным. Сенат и хранители знали это. Научные отделы Гладиуса работали без перерыва, пытаясь просчитать все возможные пути развития сценария: один был чудовищнее другого. Но самая страшная вещь – люфт неизвестности. Никто не мог абсолютно точно предсказать будущее, даже отдел провидцев. Ясно было только одно: единственный способ выжить – бежать. Но куда?
Именно тогда хранители занялись поисками новой планеты, такой, которая была бы пригодна для жизни. Вскоре они обнаружили Землю, вот только голубая планета была не первой находкой: в соседней галактике, которая по невероятной случайности являлась зеркальным отражением галактики Гелиодор(а, как выяснилось позже, и Млечного Пути), орденом был обнаружен Амбер – планета-двойник Эстаса, с той лишь разницей, что на ней катастрофа уже произошла. Озоновый слой найденной планеты был полностью разрушен, и разумная жизнь последовала за ним. Одно совпадение за другим: одинаковое строение галактик, одинаковые характеристики планеты, одинаковый исход – такое трудно было игнорировать. Амбер был тем, к чему в конечном итоге пришел бы и Эстас, что только подстегнуло хранителей к дальнейшим поискам решения. Земля стала для них подарком: сама планета и галактика, в которой она располагалась, имела точно такие же характеристики, как и Эстас, с той лишь разницей, что дегенеративные процессы голубой планеты находились на более ранней стадии, а потому были еще обратимы. Если конец Эстаса можно было только отсрочить, то на Земле конец света можно было предотвратить.
Долгое время люди Эстаса вели удаленное наблюдение. Затем начались первые высадки на неизведанную территорию, но все они заканчивались провалом. Несмотря на сходство двух планет: очень похожий состав атмосферы, наличие воды и озонового слоя – выходцы из Эстаса не могли долгое время находиться на территории Земли. Те немногие выжившие, что возвращались, умирали в жутких мучениях от полученных травм: их организм умирал изнутри. Еще одна трудность заключалось в том, что Земля была густо населена: на поверхности планеты было целых шесть материков против одного – на Эстасе, что делало слежку весьма проблематичным занятием. Тогда было принято решение выйти на связь с Землей: таким образом люди Эстаса лишались возможности тайного наблюдения, но, в то же время они понимали, что только в сотрудничестве с Землей можно было найти ответы. С момента первых переговоров и по сей день, научный отдел разрабатывал сыворотку, которая позволила бы человеку с Эстаса выжить на Земле. Исследования велись вот уже много лет, а теперь выяснилось, что все было напрасно: ни один из образцов не работал так, как нужно. Возможно, несколько десятков лет решили бы проблему, вот только их у Эстаса уже не было. Сыворотка была планом А.
Одновременно с разработкой лекарства, был начат новый проект – план Б, еще более сложный, а, может, и вовсе невыполнимый. Его суть лежала на поверхности: зачем меняться самим, когда можно переделать Землю? Эта идея, радикальная и очень рискованная, пришла в голову одному из хранителей. Он ее озвучил и тем самым забронировал себе место в Ноксе, где вскоре умер. Время стерло его имя со страниц истории, однако, идея этого несчастного не только осталась жить, но и нашла отклик среди прочих хранителей. Терроформирование– вот в чем заключался запасной план. Стоило ли говорить, что этот вариант был еще более безумным, чем поиск лекарства? Ведь, хоть установка и была создана и готова к использованию, на ее тестирование времени не было.
Валтер наблюдал за товарищем, чье лицо было омрачено размышлением.
- Как видишь, Кастер, ситуация неоднозначная. Я могу созвать совет и объявить, что план А провалился, и, как ты только что подметил, мы будем вынуждены прибегнуть к плану Б. Если следовать законам нашего государства, то я должен поступить именно так. Однако, друг мой, в данном случае долг идет вразрез со здравым смыслом. Так как же мне поступить?
- И ты решил спросить меня? – Тропворт в ярости посмотрел на собеседника. Из всех членов совета старейшин он выбрал именно его! Того, кто больше не мог быть объективным: его жена не давала ему таким быть. – Не смей вешать на меня ответственность за судьбу нашей страны!
- Решения принимаю я, и потому груз ответственности лежит на моих плечах. От тебя, Кастер, мне нужен лишь совет. Рассуди меня с моим долгом.
- Я не понимаю, Валтер!
- Терпение, друг мой. Видишь ли, есть еще одна вещь, способная склонить чашу весов в свою сторону. Твой бывший ученик, Арчер, как всегда, отличился.
В голосе альбиноса было что-то среднее между презрением и пренебрежением: тот даже не пытался этого скрыть – все в ордене знали, как глава совета относился к Кристиану Арчеру. Морт был единственным, кто проголосовал против принятия мальчика в орден. В отличие от своих коллег, Валтер видел в Кее не новую надежду и огромный потенциал, а скрытую угрозу: способности мальчика были невероятными. С ранних ступеней обучения Кристиан демонстрировал такие вещи, на которые не каждый взрослый хранитель был способен. И, разумеется, это не могло не сказаться на самомнении юнца: одно время он был до невозможности высокомерен и самонадеян. С возрастом эти черты сгладились, уступив первенство рациональности и даже сдержанности, однако Валтер не был обманут подобной метаморфозой. Он все еще видел в Арчере опасность как для себя лично, так и для ордена и страны в целом. Кей был и оставался смутьяном: для него не существовало таких понятий, как правила и дисциплина – просто с возрастом парень научился нарушать их без свидетелей. Но все были очарованы этим выскочкой. За его таланты и обаяние многие делали Кристиану уступки, закрывали глаза на его промахи, которые хоть и были малочисленны и незначительны, однако, ставили под угрозу всю идеологию хранителей. Взять хотя бы его дружбу с сенатором Никс – это было недопустимо. Для Валтера Морта было очевидно, что отношения Арчера с этой девушкой выходили за рамки, допустимые для хранителя. Собственно говоря, именно поэтому Морт дал согласие на брак Кастера: при всем нахальстве Кея, тот никогда бы не посмел оскорбить своего друга и наставника, уведя у него супругу.