- Простите, Монро, но нет, – это был один из тех редких случаев, когда Кей действительно считал себя виноватым, а потому он решил пояснить. – Видите ли, несмотря на нынешнюю ситуацию и на то, сколько вы для меня сделали, я все же не могу обсуждать подобные темы с Вами, потому что…
- Ты мне не доверяешь, – старик был готов к подобному ответу, но все же не смог скрыть разочарования.
- Я не доверяю Вашему сыну, – уточнил Кей, – который на протяжении многих лет промывал Вам мозги. Монро, согласитесь, ведь даже Вы сами не можете сказать наверняка, почему Вы все еще здесь. Ваш ли это выбор, или же установка, внушенная Вашим сыном.
- Ты считаешь его монстром, не так ли? – старик, отложив ложку, наклонил миску и выхлебал остатки ухи через край.
- Он и есть монстр, – холодно откликнулся Кристиан, который не осилил еще и половины порции.
- Совсем недавно ты хотел помочь ему, поговорить с ним, – заметил Филипп.
- А Вы совсем недавно намекали на то, что лучше убить его при первой же возможности, – Кею совсем не нравилось русло, в которое перетекал разговор. – «От него пощады не жди» – Вы повторяли это с тех пор, как я вытащил Вас из психушки.
- Совершенно верно. Но я имел в виду то, что тебя-то он точно не пощадил бы. А ты, парень, сейчас думаешь явно не о себе.
- Боюсь, я не совсем пони…
- Он не тронет ее, – старик устремил на мужчину пронзительный взгляд выцветших глаз. – Если бы он желал ей смерти, он бы давно убил ее. Поверь, он с такими вещами не затягивает.
Черт, Кей ведь так и знал, что этим все закончится!
- Она была нужна ему, – хоть Кристиан пообещал себе более не поддаваться на провокации Филиппа, он все же не выдержал. Мужчина не знал, что бесило его больше: то, что Монро при каждом удобном случае указывал на то, что судьба Николь по какой-то необъяснимой причине стала ему, Кею, небезразлична, или то, что старик вечно выгораживал невидимку. – Он использовал ее и сохранял ей жизнь. Раньше. А теперь ее нет, она исчезла. И мы оба знаем, что ей в этом помогли.
- Мой Адам не убийца…
- Его зовут не Адам! – Кей вскочил, наплевав на больную ногу. Миска с грохотом упала на пол, изливая остатки ухи на каменный пол пещеры. – И Вы правы, Монро, он не убийца. Он просто манипулирует сознанием людей, выжимая из них все, что ему нужно, а затем бросает их умирать. Так он сделал с Вами, с Мэриан и черт знает со сколькими еще людьми! Так что да, – мужчина еле сдерживался, чтобы не сорваться на крик, – формально он никого не убил! Своими руками.
- Я не отрицаю того, что мой сын пошел по неверному пути, – Филипп тоже встал и упрямо посмотрел на метающего молнии Кристиана. – Но у него была тяжелая жизнь. Он глубоко несчастен. Ему нужна помощь.
Кей холодно рассмеялся и потер переносицу. Когда он снова заговорил, в его голосе звенел металл.
- Может он и несчастен, – внешне мужчина оставался спокойным, и лишь ледяная ярость синих глаз выдавала его истинное состояние. – Может у него и была тяжелая жизнь. Но я скажу Вам вот что, Монро: я последний человек на этой гребанной планете, у которого Ваш сын может вызвать жалость или сострадание. А если у него еще и хватило ума навредить Ник… Милосердия он тоже не дождется. Я усвоил урок, Монро; и я не дам невидимке второго шанса.
Кристиан не стал дожидаться ответа старика: развернувшись (что вылилось в очередную порцию боли), он стремительно прохромал вон из пещеры. Почти сразу же, а именно, когда ему, согнувшемуся в три погибели, приходилось преодолевать узкий рукав, ведущий ко второму выходу из укрытия, мужчина пожалел о своей горячности. Черт, эта девчонка умудрялась выводить его из себя, даже не находясь рядом! Кей не мог точно сказать, когда он стал так остро реагировать на все, что так или иначе было с ней связано, и уж тем более он не знал, как положить этому конец. Головой он понимал, что это глупо – волноваться и переживать из-за какой-то малолетней землянки, которая, на секундочку, считала его чудовищем и пыталась убить. Вот только поделать с собой ничего не мог. Конечно, он успокаивал себя тем, что это ответственность за нее не давала ему покоя: он поставил ее меж двух огней, из-за него она попала под перекрестный огонь. Теория была хорошей, но кое-что в нее все же не вписывалось. Например, то, что она стала ему сниться. Не так, как прыжок в воду, нет, по-другому. Это были скорее сны-воспоминания. Например, он частенько видел ее стоящей на карнизе в кабинете дяди: упрямая, с развивающимися на ветру волосами и яростно горящими глазами. Другое видение переносило его в тот момент, когда он обнаружил ее в том самом синем платье, которое чуть позже собственноручно уничтожил: как же он тогда испугался! Черт, он ненавидел себя за это открытие, но иначе как страхом свое состояние мужчина назвать не мог. Почему, если не от страха, он запаниковал? Почему до него так долго доходило, что стряслось с этой девчонкой, пока она задыхалась у него на руках? Ведь каких-то двадцать минут назад Ди, облачаясь в собственное платье, рассказывала ему про то, как барышни девятнадцатого века, бывало, даже ломали ребра, затягивая корсет… Но чаще всего Кристиан вспоминал ее лицо при их последней встрече. Хотя нет, встречей это назвать было нельзя, так как девушка его не видела. Это было в ту злополучную ночь, когда на девичнике зажгли так, что спалили весь дом. Когда Ричард Прайс встал, чтобы пригласить гостей в большой зал, ниса ворвалась в столовую, и у нее был такой потерянный и жалкий вид, что мужчина чуть было не остался. Он знал, что она искала его. Зачем, правда, он так и не понял, но как же был велик соблазн остаться и выяснить!
Наконец, Кристиан, собрав головой все неровности «потолка», преодолел узкий коридор и смог выпрямиться. Было ужасно холодно. Там, где жили они со стариком, было гораздо теплее, ведь Филипп всегда поддерживал небольшой костерок, да к тому же на стенах горели керосиновые светильники. Там, где мужчина находился сейчас, стоял ледник. Несмотря на то, что на дворе было лето, изо рта Кея струился пар, а босые ноги начинало сводить от долгого стояния на холодном камне. Мужчина раньше не знал про второй выход: он предполагал, что чисто гипотетически он должен был быть, но практически в нем не было надобности, ведь он входил через камин в доме Прайса. Теперь же, необходимость заставляла Кристиана каждый раз преодолевать полосу препятствий, чтобы выйти наружу. В принципе, это было даже неплохо, ведь ему требовалось поддерживать себя в тонусе, но вот последний рубеж этой полосы давался ему труднее всего. Уступ в плато, куда выходило их убежище, и где на данный момент находился Кей, был скрыт от посторонних глаз стеной воды, небольшим водопадом. С точки зрения маскировки, это было очень удобно: не зная наверняка, что за водным барьером было что-то кроме твердого камня, никто бы и не подумал бы об этом, и уж точно не полез бы проверять – опасно. С точки же зрения самого Кея, такое соседство было ужасным. Несмотря на то, что теперь мужчина понял, что его ночные кошмары были предупреждением; что он тонул в них, не потому что не умел плавать, а потому что один сукин сын расстрелял его в упор, его отвращение к воде никуда не делось. И каждый раз, чтобы выйти, ему приходилось снова и снова наступать себе на горло и проходить сквозь этот злополучный водопад. Конечно, камин в доме Прайсов все еще функционировал, ведь дом, черный как головешка, выдержал натиск огня: камень не горит. Зато внутри обосновались чертовы журналюги и полиция, которые все еще пытались что-то пронюхать, и что-то подсказывало Кристиану, что они весьма бы удивились, если бы у них на глазах из стены вышло двое чудиков, один из которых месяц назад наложил на себя руки в психбольнице, а второй вообще был не с Земли. Нет, камином в доме Прайсов Кей пользоваться пока не мог.
- Обуйся, ненормальный! – за спиной мужчины послышалось кряхтение: Филипп, упрямый старикан, как хромой паук пытался выбраться из тоннеля. Кей поспешил на помощь, не веря собственным глазам.
- Монро, Вы…
- Не обольщайся, парень, – гаркнул тот и грубо всучил Кристиану ботинки. – Я о себе забочусь. Вот схватишь воспаление легких, придется снова тебя выхаживать! Давай, давай, обувайся.