Мужчина, который все еще привыкал к буйному нраву своего товарища по несчастью, выполнил приказ.
- На вот, раз уж все равно собрался уходить, покорми собак, – Кей, теперь уже с полностью отвисшей челюстью, наблюдал как старик, отвязав от пояса веревку, начал выуживать второй ее конец из тоннеля: паровозик кастрюлек с оглушительным грохотом начал выплывать из темноты. Когда «состав» прибыл, Филипп вручил веревку мужчине и полез обратно. – Только не шуми, пиявок разбудишь.
Пиявками, как только недавно выяснил Кей, старик называл журналистов.
====== Глава 23 Туристка ======
- И все равно, я не понимаю, – Николь раздраженно поправила челку, к которой никак не могла привыкнуть, и продолжала смотреть вниз из иллюминатора, – как это возможно? Как они могли даже подумать в эту сторону? Как насчет правосудия, а?
- Правосудие, – повторил Дэвид, листая газету, – правосудие… Это такой же миф, как и справедливость, бескорыстность и прочая лабуда. Все очень просто: следствие заходит в тупик, подозреваемого нет – какой отсюда следует вывод? Главный и единственный свидетель занимает место последнего, – мужчина отложил газету и прошел к мини бару. – Не ты первая, не ты последняя.
Девушка наблюдала, как он с видом истинного ценителя рассматривал надписи на бутылках.
- Ты крутой, – констатировала она и на вопросительный взгляд мужчины пояснила. – Путешествуешь по миру, имеешь подвязки в криминальном мире, летаешь на частном самолете…
- Ну, во-первых, путешествовать я начал с тех пор, как попал в сиротский приют, что, поверь мне на слово, далеко не круто, – наконец, он остановил свой выбор на бутылке с темно-янтарной жидкостью. – Во-вторых, никаких подвязок лично у меня нет, это все начальство, да и самолет служебный.
Он вернулся на место и сделал глоток, под изучающим взглядом девушки.
- И много домов ты сменил?
- Как тебе сказать? – отложив стакан, он залез в карман пиджака и вытащил оттуда объемистый бумажный конверт. Затем протянул его девушке.
- Что это? – Дэвид лишь кивнул на конверт, мол, смотри сама. Внутри, на первый взгляд, была куча разномастных карточек, но при ближайшем рассмотрении, Николь поняла, что это были водительские права, несколько паспортов и прочих документов, удостоверяющих личность. Девушка краем глаза заметила российский триколор, американского орла, «крест» Великобритании… Но более всего ее удивило то, что не только страны, но и личности, которые эти документы удостоверяли, были разными. – Это все твои? Неслабо…А ты их все время с собой возишь?
- Да.
- Зачем?
- В этой жизни нужно быть готовым ко всему, – философски заметил тот. Какое-то время Николь молча рассматривало документы, но потом внезапно разразилась хохотом. – Это ты??? Ты красил волосы???
- Дай сюда! – Дэвид выругался, увидев фотографию, на которую указывала девушка, и отобрал документы. – Это было давно и…
Но его объяснения тонули в звонком смехе Николь, которая, согнувшись настолько низко, насколько позволял ремень безопасности, лихорадочно утирала слезы, брызнувшие из глаз. Дэвид, наблюдая за этим цирком, лишь поджал губы и запихнул конверт обратно в карман.
- Ты обиделся? – просмеявшись, Николь немного смутилась. – Да ладно, я никому не скажу…
- Премного благодарен.
- Все-таки обиделся, – констатировала девушка, наблюдая, как мужчина залпом допил скотч. – Ну я же не специально, Дэвид. Кстати говоря, тебе не так уж и плохо…
- Николь, я тебя предупреждаю…
- Я серьезно! Ты мне даже кого-то напомнил. Дай, я еще раз гляну, и скажу…
- Николь! – мужчине явно было не до смеха. – Иногда ты ведешь себя, как…
- Как кто?
- Сама знаешь, – он снова взялся за газету. – Я тебе раньше говорил, скажу и сейчас: тебе нечего здесь делать.
- Мне выйти? – девушка подняла брови. – Правда, должна предупредить, я никогда прежде не прыгала с парашютом…
- Вот об этом я и говорю, Николь! Ты ведешь себя как глупый ребенок! – Дэвиду надоело притворяться, что он читал: он развернулся к собеседнице. – Не надо цепляться к словам! Я сотый раз пытаюсь тебе объяснить, что то, что ты делаешь неправильно, нелогично. Да, она твоя тетя. Да, завтра ее похороны. Я понимаю, для тебя все это тяжело, но, черт возьми, Никки, ты что, не понимаешь, что тебя будут ждать? Ты даже на гроб посмотреть не успеешь, как тебя скрутят. И поверь, что бы ты им ни сказала, они не станут слушать: это система. Считай, что тебя уже осудили и приговорили.
- И, тем не менее, ты перехватил меня в аэропорту, посадил в свой самолет, нарядил, – Николь указала на парик и одежду годов так 70-х, разве что без моли. – Но при этом не упускаешь ни малейшей возможности напомнить мне, как глупо я поступаю. Хочешь сказать, ты логичен? Если ты, мягко говоря, не одобряешь мои действия, так зачем ты мне помогаешь?
- Потому что без меня ты и дня там не протянешь! А зная твое упрямство, не трудно было догадаться, что ты все равно все сделаешь по-своему. Так пусть уж лучше под моим присмотром, чем исподтишка.
- Да брось, – Николь отстегнула ремень и полностью развернулась в кресле. – Давай начистоту. Мы, конечно, в детстве дружили, да и тут, можно сказать, сражались бок-о-бок, но только не надо мне говорить, что ты летишь обратно только ради меня!
- Мои дела тебя не касаются, Николь, – отрезал мужчина и вышел в соседнюю каюту.
- Не очень-то и хотелось! – прокричала ему в спину та. Черт. Они снова поссорились. В последнее время у них это стало частым явлением. С тех пор как она выписалась, Дэвид очень изменился: ходил вечно хмурый, рычал на всех, срывался на Николь. Поначалу девушка думала, что у него были проблемы на работе: возможно, начальство было недовольно тем, что Дэвид так и не смог поймать Зомби. Но каждый раз, когда она спрашивала его об этом, мужчина уверял ее в обратном, мол, все хорошо, просто устал. Но если все действительно было так хорошо, зачем он возвращался обратно? Неужели Зомби не улетел? Он остался? Жаждет мести?
- Пристегните, пожалуйста, ремень, – длинноногая стюардесса слегка наклонилась и одарила Николь вежливой улыбкой. – Мы идем на посадку.
Интересно, улыбка входила в униформу или девушка просто мастерски овладела этим навыком? Николь, например, никогда бы не смогла улыбаться каждому пассажиру, или же ходить в юбке, длина которой едва ли могла соперничать с ремнем.
Вскоре Дэвид вернулся и сел на свое место.
- Не забудь, ты – русская туристка. Говори только на английском, еще лучше – на хромом английском. На родной язык не переходи. В идеале – вообще помалкивай.
- А кем будешь ты? – Николь пыталась говорить беззаботно, чтобы разрядить обстановку.
- Собой.
- А кто ты? – вырвалось у Николь.
- Что? – нахмурился тот.
- Шучу – шучу, – девушка улыбнулась и отвернулась к иллюминатору. Но вот только…шутила ли она? Или ее мозг сыграл с ней злую шутку, облачив в слова ее тайные переживания?
- Еще раз, – Дэвид мягко отвел ее в сторону, – опиши мне свои действия.
- Ну, – девушка нахмурилась, не совсем понимая, чего он от нее добивался. – Я зарегистрируюсь в отеле…
- Конкретнее.
- В смысле?
- Конкретно сейчас или, точнее, через минуту, что ты сделаешь?
- Сейчас, – Николь во все глаза смотрела на собеседника, гадая прикалывался он или же говорил на полном серьезе. – Сейчас я войду в отель…
- Так, – он кивнул. – Дальше.
- Подойду к стойке регистрации…
- Как?
- Что – как? – девушка тряхнула головой в полнейшем недоумении. – Ну, ногами…
- Окей, – Дэвид, еле сдерживаясь от смеха, решил пожалеть свою протеже. – Слушай внимательно. Ты – туристка. Ты здесь впервые в жизни. Ты прилетела и тут же вызвала такси, а потому весь твой опыт пребывания в этом городе ограничивается проходом от зала прибытия самолета до выхода к таксисту. Он, таксист, высаживает тебя здесь и уматывает, а ты еще с минуту стоишь у тротуара и разглядываешь улицу с открытым ртом. И только потом ты входишь, замешкавшись чуть-чуть, чтобы понять, тянуть дверь от или на себя…
- Там швейцар, – вставила Николь.
- Вот! – он выставил вперед палец. – Забудь об этом. Ты не знаешь абсолютно ничего абсолютно ни о чем, ясно? Именно поэтому, когда ты войдешь в отель, осмотрев швейцара с ног до головы, как какую-то диковинку…