— Здравствуйте, Никита, меня зовут Алиса, «Третий канал», — улыбаясь от уха до уха, проговорила незнакомка, и в ее глазах Никита увидел неподдельное обожание.
Он научился различать, кто из студенток в него влюблен, а кто — нет, но никогда не злоупотреблял служебным положением — и так девчонок хватало.
Вот эта журналистка, например. Симпатичная. Рыженькая. «Это знакомство может оказаться полезным, „Третий“ — городской канал, неофициально принадлежит мэру», — подал голос здравый смысл.
Никита остановился, улыбнулся в ответ.
Девушка поправила рыжие кудри, выбившиеся из-под шапки, оператор с расчехленной видеокамерой нарисовался за ее спиной.
— Никита Каверин, лидер виртуальной общественной организации «Щит», специально для «Третьего канала», — проговорила девушка и повернулась к камере. — С вами Алиса Гуляева.
— Только побыстрее, пожалуйста, у меня мало времени, — пробурчал Ник, пряча пакет за спину.
Журналистка затараторила:
— В последнее время ваша фамилия часто мелькает в новостной ленте, вы стали эталоном поведения для тысяч российских студентов. Скажите, пожалуйста, а какой политической партии вы симпатизируете?
— Никакой. Я уже говорил, что политикой заниматься не собираюсь. Наша организация — виртуальная. На деле это лишь группа товарищей, держащих связь в Сети. «Щит» — название сайта, не более. Надо же его как-то называть. Моя цель — помочь людям бороться за свои права. Сейчас я скажу банальность, и большинство не поверит мне, но я все-таки сделаю это: все мы видим вокруг себя несправедливость, часто мы сами страдаем от начальников, чиновников и правоохранительных органов — и молчим, молчим, молчим. Я пытаюсь показать людям, что пора заговорить, что они не одиноки в своем горе, у них есть тысячи друзей, готовых протянуть руку помощи. Кто-то обвиняет власти в коррупции и беспределе, я говорю: нужно в первую очередь изменить мир вокруг себя. Изменить общество. Каждого его члена. Если каждый поймет, что нельзя проходить мимо несправедливости, если мы начнем не только говорить об этом, но и что-то делать, мир изменится. Начав с себя, можно перестроить реальность в лучшую сторону. И последнее. Надеюсь, многих это успокоит: «Щит» аполитичен, но открыт для всех желающих.
Ник удивился себе: когда он говорил, вернулось ощущение полета, он держал речь, понимая, что его слова могут зажечь искру в чьей-то душе, вселить надежду, верил, что нужен, полезен, и проблемы, даже страх смерти, отошли на второй план.
Журналистка кивала, улыбаясь, вдохновляясь, и смотрела с щенячьим восторгом. Когда Ник закончил, она задала второй вопрос:
— Ходят слухи, что это ваша организация инициировала погромы…
— Слухи эти — ложные! — с трудом сдерживаясь, ответил Ник. — Я пострадал во время погрома, на моих глазах погиб мой друг, Паруйр Алексанян, отличный парень, кандидат наук. — Он продемонстрировал журналистке сбитые костяшки. — Я защищал его, но врагов было больше. И знаете, мне стыдно, что я одной национальности с людьми, которые устроили бойню. Я не смогу смотреть в глаза родителям друга. Толпа не понимает: у несправедливости нет расы, нет цвета кожи. Толпе нужно кого-то винить в неудачах. И находятся сволочи, направляющие беспомощный гнев на слабых. На черноволосых, на узкоглазых, на не таких. Если остановиться на секунду, задуматься — можно справиться с навязанным стереотипом. И обернуться против тех, кто толкает тебя к погромам. Я хотел бы сделать заявление. Мне известно, что именно фашисты стоят за недавним терактом в московском метро. Я знаю, кто исполнитель, я знаю, кто организатор. Власти выдвигают ложную версию, пытаются свалить вину на Кавказ. Это ложь! Нацисты — истинные виновники катастрофы, и покровительствуют им люди на самых верхах. «Щит» этого так не оставит.
— Никита Викторович…
— Достаточно, мне пора.
— Можно вас пригласить в студию для прямого эфира?
— В ближайшее время я буду занят.
— Пожалуйста, позвоните мне! — Девушка протянула визитку и коснулась руки Ника ледяными пальчиками.
— Постараюсь. До свидания.
В квартире пахло выпечкой, Ник сглотнул и понял, насколько проголодался. На стук двери выбежала мама, всплеснула руками и сделала скорбное лицо:
— Где ты пропадал? Что случилось? На тебе лица нет! — Схватила за руку, посмотрела на сбитые костяшки. — Ты подрался? То-то я смотрю, участковый с повесткой пришел… Не одна беда, так другая, горе ты мое!
По спине продрал мороз, Ник медленно снял пальто, повесил на крючок, отряхнул. Нет, эти с повестками не приходят, эти — он читал в романах и мемуарах — умыкают бесшумно и убивают тоже бесшумно. Значит, случилось что-то другое.