Под этим взглядом Нику стало не по себе и померещилось, что невидимый кукловод, все чаще заявлявший о себе, упоенно рассмеялся, потянул к обожанию и восхищению руки, будто замерзающий к огню.
Юноши и девушки обступили Ника плотным кольцом, протягивали руки, чтобы дотронуться хотя бы до рукава, и глаза у них подозрительно сверкали, как у аборигенов при виде Кука… Ник был уверен, что из окон отделения за ним наблюдают, и старался вести себя сдержанно, дружески, типа все так и надо, никакой организации не существует.
Стас Кониченко, наместник во студенчестве, подобрался к Нику почти вплотную, склонив голову, заглянул в лицо. Нику почудилось, что Конь перебирает ногами, грызет удила, рвется бежать, лететь быстрее ветра, нести справедливость, возмездие и что там еще несут четвероногие духи-оборотни.
— Что они вам шьют? — напрямую спросил Конь.
Ник краем глаза следил за незнакомыми студентами. Любой из них мог оказаться шпионом «Фатума».
— Участие в погромах, естественно. Надеюсь, никто из наших не замешан? Ты людей удержал?
— Обижаете, — надулся Конь. — Никита Викторович… Алексанян… в общем, это… Нам жаль.
Его слова тронули Ника.
— Спасибо, Стас, спасибо, ребята. Похороны на этой неделе. Я вам сообщу. Если вы придете, родителям Артура будет приятно.
Ник сделал шаг вперед, и студенты двинулись за ним. Педагогическая система древних греков никогда не казалась Нику совершенной: учитель бродит, слушатели — следом, сядут в парке и внимают… Оно, конечно, хорошо, когда тепло или даже жарко, но промозглым, больным, ободранным ноябрем — не вариант.
— Стас, — тихо подозвал заместителя Ник. — Вы по делу пришли или как?
— Вас задержали — мы пришли, — пожал могучими плечами Конь. — Мы вас не бросим!
Вот спасибо, вот утешил! Ник криво улыбнулся. Сейчас он поедет на работу, а потом — в ресторан с Машей. Не на свидание, нет. Шпионские игры требуют соблюдения правил.
Ник попрощался со студентами, кажется, разочарованными тем, что он ходит на работу, будто простой смертный, и поспешил к метро.
В приемной на Машином месте сидела незнакомая престарелая девушка в феерическом наряде: красное, в белый крупный горох платье. И чалма такого же цвета. Глаза дива накрасила густо-синим, губы — алым, обвисшие щеки обильно припудрила. Ник лишился дара речи — впервые в жизни. Неземной облик красотки потряс его до глубины души. Он даже руку к груди прижал.
— Никита? — приветливо, красивым сопрано пропела дама. — Меня зовут Олеся, я Машу заменяю.
— Как — заменяете? — опешил Ник и тут же спохватился. — Очень приятно.
— А Маша приболела. Я вообще-то Пранова помощник, но нас в управлении две, напарницу оставила Леониду Ильичу, а сама — сюда. Я в таких случаях всегда Машеньку заменяю.
— А что с ней конкретно, не знаете?
Олеся виновато улыбнулась. Ник испугался, что «штукатурка» на ее щеках пойдет трещинами.
— Не знаю, Никита. Я человек маленький, винтик. Меня даже в управлении поедом едят — слишком мягкая. Так что я и не спрашивала. Мне сказали, что Машенька на больничном, а звонить ей я стесняюсь — побеспокою еще… — Олеся захлопала прозрачными глазами.
Ник поскреб в затылке и кивнул на дверь Реута:
— У себя?
— У себя, подожди, я предупрежу о тебе. — Олеся набрала внутренний номер и пропела в трубку: — Тимур Аркадьевич, к вам Никита Каверин… Да. Хорошо… Никита, Тимур Аркадьевич просит тебя зайти через полчаса, он занят.
Ник забрал у Олеси входящую документацию из Управления статистики и, нагруженный бумагами, отправился в свой кабинет. Здесь в отсутствие Ника побывала уборщица, навела стерильный порядок, и даже складывать письма на стол было боязно.
Первый документ оказался из АХО: Нику нужно было заказать канцтовары. Дальше шла подборка от статистов — очередная группа слишком пассионарных школьников. Ник задумался: а что с ними делают? Убивают во младенчестве? Перевоспитывают? Едят на завтрак?.. Этой информации не было в открытой базе. Возможно, что-то знала Маша, но она болела.
Ник набрал ее номер — с сотового, не со служебного телефона. «Аппарат выключен». Что за карма такая злая?! Сначала Пашка, теперь Маша, не хотят с ним разговаривать. С другой стороны, Маше может быть просто дурно. Ник отыскал ее домашний номер в справочнике и позвонил. Трубку никто не брал.
Неужели все настолько плохо, и Маша не в силах подойти к телефону?
Ситуация Нику не нравилась, сосредоточиться на документах не получалось. Он совершенно одинок в «Фатуме», у него нет единомышленников, зато высокий КП, будь он неладен, и «Фатум» играет с Ником в кошки-мышки.