Сейчас Ник сидел посреди своей комнаты с огромным, набитым под завязку рюкзаком. Мама уехала за Лешкой, сказала, что будет после восьми. Она и не догадывается, что все неприятности прошедших дней — из-за Ника. «Фатум» пытался увеличить его коэффициент виктимности, прибить в Нике пассионария, но практика показала, что жертва из него никудышная. Теперь ему грозит изолят и… И что? Промывание мозгов? Транквилизаторы? Трепанация черепа? Но почему просто не убить? Всем было бы проще. В том числе маме с Лехой — один раз отмучились, поплакали и живите себе спокойно, а так придется отвечать за каждый проступок Ника.
Пустили бы пулю в висок, или машина вдруг вырулила бы на обочину, или скинхеды перестарались бы… Это же просто. Так почему???
Самоубийство — удел виктимного человека, Ник не сможет, это противно его природе. Но и калечить себя он не позволит. Надо спрятаться и переждать, а если не получится — драться до последней капли крови. Надо решить, с какой стороны подойти к «Фатуму», чтобы ударить наверняка.
Уже собирая рюкзак, он предчувствовал, что ничего не выйдет. Точно так же загнанный волк, зная, что окружен и враги сильнее, рассчитывает прорваться или перегрызть хотя бы одно горло. Ник криво усмехнулся и поймал себя на стариковской мысли: «Всем нравится ощущать себя свободными волками, а на самом деле мы — крысы. Загнанная в угол крыса может покалечить кошку и покусать человека. И даже уйти, если нападет первой, бросится неожиданно. У нее шансов больше, чем у волка».
Замкнулся круг. Он все уже, уже, затягивается удавкой на горле…
Нет!
Одевшись по-походному, в теплую куртку с капюшоном, джинсы, обув удобные ботинки на толстой подошве и нацепив рюкзак, Ник все-таки решил оставить записку. Достал бумагу из принтера и нацарапал ручкой: «Мама, я уезжаю. Может быть, навсегда. Не ищи и не звони. Прости, но так надо. Береги Лешку».
Потоптался в прихожей, взял защитные очки, которые мама подарила, для маскировки. Он пытался запомнить каждую деталь, каждую неровность на потолке, впитать родной запах. Он сюда больше не вернется, это точно. Если повезет — по своей воле; если не повезет — по чужой. Изолят не располагает к поездкам домой.
Беги, крыса, по стеклянному лабиринту и надейся, что несешься на свободу, а не к человеку с электродами.
Ник выключил свет, вышел. За спиной захлопнулась дверь, отрезая пути к отступлению. Он специально оставил ключи на тумбочке. Теперь нужно обезопасить себя, то есть подготовить площадку для последнего броска.
Как по заказу, ни в подъезде, ни во дворе никто ему не встретился. Здравствуй, новая жизнь! Теперь нужно встретиться с Конем, передать документы и проконсультировать его, куда идти, если Ник угодит в изолят.
Стас Кониченко жил в общаге.
Чтобы его не вычислили по мобильному, Ник «потерял» телефон в метро. Терять пришлось дважды: в первый раз его вернула честная бабуля, так что пришлось повторить процедуру. Всю дорогу Нику мерещилась слежка. По пути к студенческому общежитию он петлял, отсиживался во дворах, заходил в магазины и бары, но соглядатая так и не обнаружил. Списал на расшатанные нервы.
Темнело, подмораживало.
Напрямую Ник на Коня решил не выходить. На проходной в общаге, натягивая капюшон, чтобы не узнали, попросил вызвать его одногруппника — лоботряса и хронического планокура Васю. Вася, польщенный вниманием популярной личности, не подозревая подвоха, вызвал Стаса.
Поджидая его на лавочке под тополем, Ник разглядывал студентов, суетящихся за окнами, и старался не думать, что он подлец: сам ко дну идет и других за собой тянет. Какая же сволочь — жажда жизни! И, чтоб его, антивиктимное поведение! Око за око — яркий тому пример. И плевал Ник на красавца Коня, на его будущую жену и нерожденных детей, он о своей шкуре печется и ведь понимает, что подставляет парня! Ник потупился, рассматривая окурки возле скамейки, освещенные зажегшимся фонарем. Бычки складывались в рисунок, напоминающий крыло бабочки.
Когда их накрыла тень, Ник вскинул голову: пришел Конь. Сел рядом на скамейку, поерзал и заглянул в лицо.
— Что случилось, Никита Викторович? — спросил он вместо приветствия. — Почему вы без охраны?
Ник сунул в зубы сигарету, прикурил.
— Я кое-что узнал. Давно узнал, Стас, и не хотел ни с кем делиться. Но за эти знания меня могут убить. У меня есть важные документы, которые надо сохранить…
Конь сделал стойку, его глаза блеснули отраженным светом, он даже улыбнулся бесшабашно:
— А что это?