Когда великан называл имена, отдельно взятый шепот усиливался, а на Норвана накатывала волна чуждых чувств. Печаль. Отчаянье. Надежда. Страх. Когда же прозвучало имя дракона, наемник чуть не захлебнулся в нахлынувшей ненависти. Убийца не понимал, чем конкретно были эти истуканы. Но они точно были живыми. И они лезли ему в голову. Мелко подрагивая, Норван невзначай покрепче сжал браслет. Немного, но это помогло. Краем глаза наемник увидел, что Гаурусу не проще. Великан тем временем продолжил, то ли не чувствуя ничего подобного, то ли не обращая на это внимание:
- Снаружи еще Иссирзар сидит. Только он внутрь заходить не хочет, говорит, что на природу смотреть любит.
- И я так понимаю, именно он тебе о нас сказал? – подал голос до этого молчавший Шумейкер.
- Ага! – радостно ответит уродец. – Он мне часто про друзей говорит. Хороший малый!
Чтож, это многое объясняет. Закончив мешать, Джоно принялся разливать жижу из котла по различным чашкам да плашкам, что валялись здесь же на полу. Так как одного взгляда на серую массу было достаточно, чтоб удостовериться в ее смертельности, Норван решил лишний раз не рисковать и воздержаться от столь «высокой» кухни. Благо, что чтоб обмануть этого простофилю больших умений не нужно. Даже рыцарь с этим справится.
Голова тем временем все сильнее шла кругом. Шепоты и чужие эмоции становились все навязчивее. Они взывали, они давили. Просили. Требовали. Стенали. Довершало картину чудовищная вонь жилища великана. Откуда-то издалека донёсся голос уродца:
- Кстати, а что вы у меня дома то искали?
Норван уже хотел ответить, но ему было слишком дурно, так что после недолгого молчания заговорил Гаурус:
- Мы искали Клина, что жил тут раньше. Хотели у него узнать о нашем общем друге, что пропал недавно.
- А, вон как. Ну да, у Клина много друзей! Некоторые из них сюда тоже приходили. Только они не хотели становиться друзьями. Они были плохими. А вы вот хорошие! Вы же ведь будете моими друзьями, ведь так?
- Конечно. – с небольшой запинкой ответил Шумейкер.
- Ура! Давно у меня не было пополнения друзей. Вы же путешественники?! Вы много знаете о том, что далеко?
- Пожалуй.
- Ох, жду не дождусь, когда вы мне все об этом расскажите! Да, ваши истории будут хорошими. У других они тоже хорошие. Но ваши будут новыми. А я вам свои расскажу. И мы будем лучшими друзьями!
Норван взглянул на других «друзей» Джоно. Если вот это его понятия о дружбе, то не нужно. Похоже, Гаурус думал о чем-то подобном:
- Ох, извини, Джоно, но мы не сможем задержаться надолго. Понимаешь, наш друг пропал. И нам нужно его как можно быстрее найти, так как его похитили злые люди, что совсем не хотят дружить.
- Проблем-м-ма. А давайте я вам помогу! Я попрошу Иссирзара поискать вашего пропавшего друга! И вам не придется никуда идти, и пропажа найдется! - Великан радостно всплеснул руками, разбрасывая с черпака остатки варева по стенам комнаты. – Так и поступим.
«Так просто он вас не отпустит. Убейте его, и я вам помогу с вашей пропажей». Раздавшийся в голове чужой голос заставил Норвана вздрогнуть. Голос был сухим, ломким, и каким-то бесцветным. Великан тем временем встал и, почесывая голову, начал осматриваться:
- Так, куда-же я положил свои дружеские инструменты?
Краем глаза наемник заметил, как Шумейкер, отложив миску с жижей, невзначай взялся за меч. «Атакуйте вместе на счет три. Раз, два, три!». Голос с каждым словом оживал и наливался жизнью, в нем разгорался азарт.
Стоило товарищам рвануть с места, как Джоно резко повернулся к ним. Его морду исказила бешеная гримаса:
- Подлецы, обманщики! – заревел он. Впрочем, его крик прервала брошенная ему в лицо Норваном миска варева.
Гаурус подоспел первым. Коротким взмахом меча он рубанул левую ногу великана под коленом, заставив того рухнуть на одну ногу. Норван же, достав стилет, ударил великана в шею. Клинок вошел в плоть примерно наполовину. Резкий удар выбил весь воздух из наемника и отправил того в полет. От сильного удара об стену в глазах заплясали искры.
Отвлеченный на Норвана, великан не заметил, как Гаурус зашел тому за спину. Одним быстрым ударом рыцарь перерубил великану позвоночник. Джоно рухнул, подобный марионетке с подрезанными нитями. Подрагивая в предсмертной агонии, он рыдал, причитая:
- За что? Мы же могли стать друзьями… нам бы не было одиноко… не были бы одни… никто бы не обижал… не бил… я больше не был слабым… свое племя… хорошее… друже…