Когда некий объект преодолевает звуковой барьер и продолжает лететь со скоростью, превышающей число Маха, то есть семьсот шестьдесят семь миль в час, он несет с собой шум звукового порога, подобно тому как волна расходится из-под носа гоночного катера. В двенадцать часов двадцать пять минут – Кей точно знала время, потому что эти числа позже звучали в официальных сообщениях, – она услышала нечто похожее на треск очень мощного фейерверка. За этим треском через несколько секунд последовал громкий звук, как будто где-то вдалеке захлопнули тяжелую дверь. Затем раздался рев летящей ракеты. Все вокруг замерли, глядя вверх.
«Фау–2» попала точно в центр универмага и проломила все этажи, прежде чем взорвалась, оставив в земле воронку глубиной тридцать футов. Большинство жертв погибли мгновенно – в самом «Вулворте», в кооперативном магазине по соседству, в мануфактурной лавке через улицу и в автобусе пятьдесят третьего маршрута, где погибшие так и остались сидеть на местах, с травмированными взрывной волной внутренними органами. Было убито сто шестьдесят человек.
Бэнфилл, Брайан Джон, 3 года; Бэнфилл, Флоренс Этель, 42 года…
Браун, Айви, 31 год; Браун, Джойс, 18 месяцев; Браун, Сильвия Розина, 12 лет…
Гловер, Джулия Элизабет, 28 лет; Гловер, Майкл Томас, 1 месяц; Гловер, Шейла, 7 лет…
Кей смотрела, как над крышами поднимается тонкий столб бурого дыма.
Во время войны и после нее шли споры, что оказалось страшнее: «Фау–1», эта непилотируемая бомба с двигателем, которую было видно и слышно и которая начинала падать, лишь полностью выработав топливо, тем самым давая время на поиск укрытия, или «Фау–2», взрывавшаяся без предупреждения. Большинство склонялось к «Фау–2». Ракета в неменьшей степени играла на нервах, чем «Фау–1», но не оставляла шансов на спасение. А еще она была пугающе футуристичной – вестник из новой эры, созданный врагом, чье поражение уже вроде как предрешено. Это побуждало гадать, какие еще козыри могут таиться у Гитлера в рукаве.
Кей глядела на дым еще несколько секунд, затем попятилась, через пару шагов развернулась кругом и быстро зашагала, прокладывая себе путь, расталкивая таращившихся в небо людей и не реагируя на ругань, что летела ей вслед.
По Лондону раскатывалось характерное эхо двойного взрыва. Встречавшиеся ей субботние покупатели шли понурив голову, с напряженным выражением на лице, переговариваясь вполголоса. Когда в сентябре упали первые «Фау–2», власти состряпали легенду о взрывах на магистральных газопроводах. Никто не поверил. («Слыхали о новом немецком секретном оружии – летающих газопроводах?») И всего лишь две недели назад Черчилль озвучил в парламенте правду. Тонкая пелена тревоги накрыла город.
Кей спешила на запад, мимо станции «Холборн», мимо Тоттенхэм-Корт-роуд… Было какое-то успокоение от простого, машинального, ритмичного действия – ставить одну ногу перед другой. Ей немало было известно о «Фау–2»: размеры, дальность, топливо, нагрузка, пусковые платформы. У нее на глазах ракета обретала очертания в течение минувших полутора лет – так техник в лаборатории наблюдает в микроскоп за делением раковых клеток. Ее психическое состояние было странным: три четверти паники и четверть холодной профессиональной оценки. Если немцы сумели запустить на Лондон две ракеты за час с небольшим, значит они нарастили свои возможности и действительно начинается новый этап войны.
На Оксфорд-серкус у какого-то автомобиля стрельнул глушитель. Кей инстинктивно пригнулась, как и другие прохожие. Потом они выпрямились, обменялись грустными взглядами и пошли дальше, каждый по своим делам.
В итоге она прошагала почти пять миль, всю дорогу до вокзала Паддингтон. Ближайший поезд до Марлоу должен был отойти через тридцать минут. Кей зашла в дамскую комнату и стала рассматривать себя в большом общем зеркале. Неудивительно, что люди косились на нее. Белая штукатурка в каштановых волосах и на лице уподобила ее напудренной кокетке эпохи Регентства. На щеках полосы сажи, нос тоже испачкан, на виске запеклась кровь от пореза. Платье все в пятнах, к тому же разорвано на плече. «Вот уж и впрямь грязные выходные», – подумала она и рассмеялась в голос – получилась острота из тех, что нравятся Майку. А потом вцепилась в край раковины и разрыдалась.