– Так вы один из гениев, благодаря которым мы победим в войне?
– Едва ли.
– Графу известно все, что нужно знать о ракетах. Он может просветить вас, – поспешил вмешаться Хубер, после чего обратился к инженеру: – Штурмшарфюрер Бивак будет находиться при моем штабе. У него есть полный доступ к секретным сведениям. Можете рассказать ему все.
Полковник взглянул на часы. Граф догадывался, что ему не терпится уйти. Это был пруссак старой школы, артиллерист Великой войны – именно тот типаж, что после покушения военных на Гитлера оказался под подозрением. Меньше всего на свете Хубер хотел иметь в своем штабе нацистского шпиона, подглядывающего через замочную скважину.
– По плану один из взводов Зайделя должен произвести запуск через тридцать минут. Почему бы вам не зайти туда и не посмотреть? – (Короткий подбадривающий кивок.) – Вот и хорошо.
И он ушел.
Бивак пожал плечами и, глядя на Графа, скроил мину: «Ох уж эти старикашки! Что с ними поделаешь?»
Затем офицер кивнул в сторону рабочего стола:
– Так над чем вы тут работаете?
– Над трансформатором из технологической панели. Эти штуки не любят холода.
– А кто любит? – Бивак упер руки в бока и осмотрел ангар. Взгляд остановился на одной из ракет. Vergeltungswaffe Zwei – таково было официальное название. «Оружие возмездия – два». «Фау–2». – Боже, какая красотка! Конечно, я наслышан о них, но своими глазами вижу впервые. Очень хочется посмотреть на запуск. Не возражаете?
– Конечно нет. – Граф снял шляпу, шарф и дождевик с вешалки у двери.
Дождь зарядами налетал с моря, поливал улицы между пустующими гостиницами. Пристань сгорела год назад, закопченные чугунные сваи торчали из белых шапок прибоя, как мачты потерпевшего крушение корабля. Пляж был обнесен колючей проволокой и изрыт танковыми ловушками. На здании железнодорожного вокзала висели потрепанные довоенные плакаты – две элегантные девушки в полосатых купальных костюмах и шляпках клош перебрасывали друг другу мяч. Местных жителей отселили. Здесь не было никого, кроме военных, и никакого транспорта, кроме нескольких армейских грузовиков и тракторов, использовавшихся для перевозки ракет.
По пути Граф объяснял, как все устроено. «Фау–2» доставляются по железной дороге с завода в Германии, под покровом темноты, чтобы не заметили с воздуха. В партии двадцать ракет, в неделю две или три партии, всё в рамках кампании против Лондона. Такое же количество нацелено на Антверпен, но эти ракеты взлетают с территории Германии. СС проводит собственную операцию, базируясь на Хеллендорн. Батареи в Гааге получили приказ запускать ракеты в течение пяти дней с момента их прибытия.
– Почему такая спешка?
– Потому что чем дольше ракеты подвергаются воздействию сырости и холода, тем чаще дают сбой.
– Недоработок много? – Слушая Графа, Бивак делал заметки в блокноте.
– Да, много. Чересчур!
– Почему так?
– Технология революционная, а это значит, что со временем мы ее доведем до ума. Нами уже внесено в прототип свыше шестидесяти тысяч изменений. – Граф хотел добавить, что настоящее чудо в том, что осечек не так уж много и большинство ракет все-таки взлетает. Но передумал. Ему не нравился блокнот эсэсовца. – Можно спросить, почему вы так много записываете? Готовите доклад?
– Ничего подобного. Просто хочу быть уверен, что все правильно понял. Вы давно работаете над ракетами?
– Шестнадцать лет.
– Шестнадцать?! Если судить по вашему виду, этого не подумаешь. Сколько вам лет?
– Тридцать два.
– Столько же профессору фон Брауну. Наверное, вы были с ним на военном испытательном полигоне в Куммерсдорфе?
Граф покосился на собеседника. Значит, проверяют не только его, но и фон Брауна. На душе стало неспокойно.
– Это верно.
Бивак рассмеялся:
– Какие же вы все молодые, ребята-ракетчики!
Оставив позади городские улицы, они вошли в зеленое предместье. Схевенинген приютился в окружении лесов и озер. Прелестное было местечко до войны, подумалось Графу. Позади водитель загудел в клаксон, заставив обоих отпрыгнуть на обочину. Секунды спустя мимо погромыхал транспортер, везущий «Фау–2» в ее гидравлической люльке: впереди, ближе к кабине, стабилизатор, затем длинный корпус и, наконец, за габариты кузова выдается носовой конус с однотонной боеголовкой. Следом катили окрашенные в камуфляж бензовозы.
– Там этиловый спирт… жидкий кислород… перекись водорода! – прокричал Граф Биваку, сложив рупором ладони. – Все доставляется поездами вместе с ракетами. Топливо мы заливаем на пусковой площадке.
Когда последний грузовик скрылся за поворотом, двое мужчин продолжили прогулку.