Перемещающийся на сверхзвуковой скорости объект вызывает сжатие атмосферы. За незначительную долю секунды до того, как заостренный конус коснулся крыши викторианского здания, и прежде, чем четырехтонный снаряд пробил все пять этажей, Кей уловила – не отдавая себе отчета и уж тем более не имея возможности описать словами свои ощущения – некоторое изменение в давлении воздуха, какое-то предчувствие угрозы. Затем два металлических контакта взрывателя ракеты, защищенные силиконовым колпачком, соединились, замкнув электрическую цепь и вызвав детонацию тонны аматола, мощного взрывчатого вещества.
Спальня как будто растворилась во мгле. Кей слышала грохот взрыва, скрежет разрываемого металла и ломающейся кладки, стук падающих с потолка кусков штукатурки, пока фюзеляж и фрагменты носового конуса пробивали этаж за этажом, и почти мгновенно последовал оглушительный удар звуковой волны, созданной стремительным полетом ракеты.
Ударная волна сбила девушку с ног и впечатала в стену спальни.
Кей лежала на боку, не потеряв сознание, не в силах дышать, но охваченная странным спокойствием. Она совершенно точно знала, что поразило дом. «Так вот каково это», – мелькнула мысль.
Теперь главную опасность представляла взрывная волна внизу. Вопрос в том, достаточно ли она сильная, чтобы повредить фундамент и обрушить здание.
В комнате было темно от пыли. Спустя какое-то время Кей ощутила сквозняк и услышала, как что-то полощется рядом. Она протянула руку и коснулась ковра. Но тут же отдернула, нащупав осколки стекла. Окно было выбито, занавески трепетали на ветру. Где-то снаружи кричала женщина. Каждые несколько секунд раздавался грохот обрушающейся кладки. В воздухе угадывался пугающий сладковатый запах газа.
– Майк? – Нет ответа. Кей позвала еще раз, громче: – Майк!
Потом с трудом села. Комната была как в сумерках. В потоке серого света, льющегося из выбитого окна, вихрем кружились крупинки измельченного кирпича и песок штукатурки. Перекошенные, утратившие привычные очертания предметы – туалетный столик, кресла и картины – тонули во мгле. Над деревянным изголовьем кровати по потолку змеилась трещина. Собираясь с силами, Кей сделала глубокий вдох и глотнула пыли. Закашлявшись, ухватилась за штору, поднялась с ее помощью и стала пробираться через завалы к постели.
Стальной швеллер лежал поперек нижней части матраса. Одеяло было усыпано кусками штукатурки, дранки и утеплителя. Пришлось поработать обеими руками, чтобы сбросить все это и увидеть очертания верхней части человеческого тела. Лицо было обращено в противоположную от Кей сторону. На одеяле ярко краснело пятно. Кровь, показалось ей сначала. Но при прикосновении выяснилось, что это кирпичная крошка.
– Майк! – Кей попыталась нащупать пульс у него на шее, и в это мгновение резко, как будто он прежде притворялся неподвижным, его голова повернулась.
Лицо было неестественно бледным, зрачки расширены. Девушка поцеловала его, погладила по щеке.
– Ты ранен? Можешь двигаться?
– Сомневаюсь. Ты цела?
– Я в порядке. Попробуй пошевелиться, милый. Тут где-то утечка газа. Нам нужно выбираться.
Она просунула руки ему под мышки, обхватила мускулистый торс и потянула. Он задергал плечами, вырываясь. Его лицо исказилось от боли.
– У меня что-то с ногами.
Кей переместилась к швеллеру. Всякий раз, когда ей удавалось немного сдвинуть железяку, Майк стонал сквозь зубы.
– Оставь его, бога ради!
– Прости. – Девушка чувствовала себя беспомощной.
– Уходи, Кей. Пожалуйста! Просто сообщи, что тут газ.
В его голосе угадывалась с великим трудом сдерживаемая паника. Майк признался однажды Кей, что самое страшное потрясение на службе получил не в воздушном бою. Он видел, как летчик сгорел заживо в кабине после неудачной посадки. У бедняги зажало ноги, а спасателей к нему не подпускал огонь.
«Ей-богу, мне хотелось пристрелить его».
Поблизости зазвенел колокол пожарной машины.
– Я за подмогой. Но не брошу тебя, клянусь.
Кей обулась и выбралась из спальни в коридор. Толстый ковер был погребен под штукатуркой. Запах газа здесь чувствовался острее – утечка, видимо, происходила в кухне. И пол как будто наклонился. Через протянувшуюся через всю стену, от пола до потолка, трещину шириной с ее ладонь с улицы лился свет. Кей отперла входную дверь, повернула ручку, потянула. Дверь не поддавалась. Пришлось выдернуть ее из перекосившейся коробки, и девушка вскрикнула от ужаса, оказавшись на краю двадцатифутового обрыва. Лестничного марша между вторым и третьим этажами и части внешней стены здания больше не существовало. Ничто не отделяло Кей от коробки дома напротив, с пустыми глазницами окон и обрушившейся крышей. На улице прямо под ее ногами лежала груда обломков: кирпичи, трубы, куски мебели, детская кукла. От десятка мелких очагов пожара поднимался дым.