– Тогда давайте посмотрим.
Она подала руку и помогла Кей подняться. Потом обняла ее за плечи и подвела к подножию лестницы.
Носилки спускались медленно, пожарные переговаривались, требуя держать ровнее. Кей узнала Майка по вьющимся черным волосам. Он был укутан в одеяло. Когда носилки опустили на землю, Майк повернулся и заметил ее. Лицо было искажено болью, но усилием воли он выпростал руку из-под одеяла и вяло поднял большой палец. Кей обхватила его руку своими.
– Это была «Фау-два»? – спросил Майк.
Она кивнула.
– Чертовски забавно. – Он слабо улыбнулся.
Кей обратилась к медсестре:
– Куда его повезут?
– В Варфоломеевскую больницу. Можете поехать с ним, если хотите.
– Я бы с радостью.
Майк отвел ее руки. Выражение его лица сделалось вдруг отстраненным, как будто он и Кей были чужие друг другу. Взгляд устремился в небо.
– Лучше не надо, – сказал он.
Глава 3
Они стояли под елью, с ветвей капала дождевая вода. Граф курил сигарету, Бивак держал раскрытый блокнот. Граф хотел сразу после запуска вернуться в Схевенинген, но Бивак пожелал задержаться и понаблюдать за работой полка. Они смотрели, как несколько человек из пускового расчета расчищают стартовую площадку, сматывают электрические кабели и складывают мачту. Стартовый стол представлял собой кольцо из прочного сплава, размером чуть больше обеденного стола – того же диаметра, что и «Фау–2», – стоявшее на гидравлических ножках, а под кольцом находился пирамидальной формы отражатель.
– Она тяжелая? – спросил Бивак.
– Тонны полторы.
Солдаты прикатили двухколесную тачку и загнали ее под платформу. Люди работали быстро, почти не переговариваясь, сокращая время, за которое их могли обнаружить самолеты противника. Где-то в лесу ожил мощный двигатель, закашлял клубами бурого дыма, и понемногу из-под земли выполз полугусеничный бронетранспортер.
– Это что такое?
– Машина управления пуском, – пояснил инженер. – На время старта ее прячут в капонире.
Бронетранспортер прогромыхал через подлесок в их сторону и остановился. Водитель не глушил мотор, пока пусковая команда цепляла платформу к его фаркопу. Затем солдаты забрались на крылья и прильнули к броне. Машина взревела и спустя минуту скрылась из вида. За исключением слабого запаха гари и опаленных ветвей, не осталось никаких следов запуска.
Бивака эти операции удивили не меньше самого старта.
– И это все?! Господи, да вы же способны стрелять откуда угодно!
– Да, при условии, что есть участок ровной и достаточно твердой земли. Угол автомобильной стоянки или школьная игровая площадка вполне подойдут.
Год назад Граф не мог вообразить, что они смогут запускать ракеты с такой легкостью. Как не мог и помыслить, что удастся наладить массовое производство – теперь «Фау–2» изготавливались тысячами. Чудовищная гениальность этого проекта преподносила все новые сюрпризы.
– Как должно быть удивительно вам это видеть: то, над чем вы трудились с шестнадцати лет, в итоге стало оружием для защиты фатерланда.
Это прозвучало столь многозначительно, что Граф вгляделся в лицо штурмшарфюрера, но оно оставалось невозмутимым.
– Само собой. – Граф сделал последнюю затяжку, бросил окурок на землю и раздавил каблуком. – Пора возвращаться.
Они не успели пройти по дороге пятидесяти метров, как снова услышали бронетранспортер – его двигатель выл, словно в ужасе. Машина, уже без людей на броне, преодолела с большой скоростью поворот и резко затормозила. Откинулась боковая дверца, высунулась голова сержанта Шенка, командира пусковой команды. Шенк был ветераном – на Восточном фронте мороз лишил его обоих ушей.
– Доктор Граф! Нештатная ситуация на позиции семьдесят три. Вас срочно вызывает лейтенант Зайдель.
Он протянул руку, чтобы помочь Графу забраться в бронетранспортер, но при виде Бивака заколебался.
– Все нормально, он со мной, – сказал Граф.
Шенк втащил эсэсовца в машину и захлопнул дверцу.
– Вы ничего не забыли, сержант? – осведомился Бивак.
Шенк уставился на него взглядом сначала непонимающим, затем любопытным. Потом неторопливо поднял руку:
– Хайль Гитлер.
Бронетранспортер резко дал задний ход, потом рванул вперед, и пассажиры едва удержались на ногах. Граф ухватился за одно из двух вращающихся кресел, Шенк – за другое. С издевательской вежливостью метрдотеля модного ресторана он предложил сиденье Биваку. Машина развернулась, ломая кусты, и выехала на дорогу.
Кресла предназначались для командира пускового расчета и его помощника, чтобы вести наблюдение за стартом. Над приборной панелью в заднем борту имелась узкая смотровая щель, через нее было видно убегающие назад колеи. Бивак разглядывал циферблаты и тумблеры. Он был не прочь выслушать очередную лекцию, но Граф был слишком занят тревожными догадками, чтобы его просвещать. «Нештатная ситуация». Сколько раз за последний месяц доводилось ему слышать эти слова?