Через час он услышал шаги в коридоре. Замок щёлкнул. Вошли двое крепко сбитых, коротко стриженных мужчин — типичные вышибалы из ночного клуба — и грубо подняли его на ноги. Сейчас начнётся неприятная часть, — подумал он. Его вытолкали в коридор, приказали двигаться быстрее. Но без шнурков идти было трудно. Он шаркал, как мог. Один из мужчин толкнул его в спину — он растянулся на полу — и тут же получил пинок. Ему удалось подняться, взобраться по лестнице, снова упасть. Его вновь подняли и провели по коридору к двери. Постучали, открыли.
В комнате — те же двое гестаповцев, но место другое. Бивак сидел за столом и наматывал 35-миллиметровую плёнку на массивный проектор. На экране мигнула надпись Top Secret, за ней промелькнули математические формулы и сложные схемы. Он остановился на одной, сфокусировал изображение и прищурился.
— Что это?
Граф наклонился:
— Это вакуумный резервуар… компенсатор… фиксированный диффузор… сопло Лаваля… ячеистая структура…
— Да, но что это такое?
— Не могу сказать. Это секретно.
Бивак ударил его в лицо. Граф отшатнулся. Голова звенела. Он коснулся носа — кровь.
— Это за дерзость. Следующее будет за отказ сотрудничать. Спрашиваю снова: что это?
Граф посмотрел на пальцы. Нос болел гораздо сильнее, чем он ожидал. А это был лишь пролог.
— Я не имею права разглашать засекреченные материалы без допуска.
Бивак откинул руку для нового удара. Граф закрыл глаза и напрягся. Но ничего не произошло. Он открыл глаза. Рука Бивака всё ещё была поднята, но он отвёл голову — что-то за дверью его отвлекло. Сквозь гул в ушах Граф уловил отдалённую перебранку. Дверь распахнулась. Вошёл офицер СС. На его воротнике — четыре серебряных квадрата: штурмбаннфюрер. Бивак и оба гестаповца мгновенно вытянулись.
— Хайль Гитлер!
Фон Браун отдал честь:
— Что здесь происходит? — Он бросил взгляд на экран. — Немедленно выключите это!
Бивак поспешно нажал кнопку — экран погас.
— Мне нужны имена всех присутствующих в комнате.
Бивак сказал:
— Разрешите объяснить, профессор фон Браун. Доктор Граф арестован за саботаж. В его комнате обнаружено сто семь катушек микрофильма. Я лишь просил объяснений.
— Просили? Боже мой. Это вы называете просьбой?
Фон Браун вынул из кармана чистый белый платок и подал его Графу:
— Ты в порядке?
— Думаю, да. — Он промакнул нос — тот был опухший, хлюпающий, болезненный.
Фон Браун повернулся к Биваку:
— Как вы смеете так обращаться с одним из моих старших сотрудников? Этот арест был санкционирован группенфюрером Каммлером?
Бивак занервничал:
— Нет. Я пытался связаться с ним, но он уже уехал в сторону Хеллендорна.
— Значит, арест был несанкционирован. — Он перевёл взгляд на гестаповцев. Его голос звучал властно и хладнокровно. — Вот что произойдёт, штурмшарфюрер. Вы снимете этот микрофильм с устройства — не включая экран, если не хотите предстать перед судом — и передадите его мне, вместе со всеми другими катушками, которые я передал доктору Графу на хранение. Затем он отправится со мной в Пенемюнде, где будет доступен для допроса, если вы решите продолжить эту нелепую версию о саботаже. Это понятно?
— С позволения, у меня есть полномочия от Офиса национал-социалистического руководства…
Фон Браун не удостоил его взглядом. Он смотрел на двоих других:
— Это понятно?
Те переглянулись. Кивнули.
На улице фон Браун передал чемодан водителю. Граф присел на гравий, чтобы зашнуровать ботинки.
— В машину, — сказал фон Браун. — Не будем испытывать судьбу.
Граф сел в заднее сиденье рядом с ним. «Мерседес» выехал за ворота, свернул налево. Водитель посмотрел в зеркало:
— Куда направимся, профессор?
— В Пенемюнде. По пути заедем в Бремен заправиться.
Машина набирала скорость.
Граф откинул голову назад, прижимая платок к ноющему носу:
— Я не хочу возвращаться в Пенемюнде.
— Не говори глупостей. Ты не можешь остаться здесь.
— Всё равно. Для меня всё кончено.
Фон Браун вздохнул, наклонился вперёд:
— Выбирайтесь за пределы города, — сказал он водителю. — Потом найдите, где остановиться.
Становилось темно. Начался дождь. Дворники скользили по стеклу, разгоняя потоки воды. Граф не знал, где они находятся. Прошло ещё минут пять. За перекрёстком машина свернула с дороги и подпрыгнула на травянистом участке. Водитель включил свет в салоне.