Положив руку на плечо Лигду, Тиберий повернулся к нему. Губы скопца слегка дрожали.
— Ты меня боишься, Лигд?
— Да, государь.
— А почему ты не боялся меня, согласившись принять участие в убийстве Друза?
— Я думал, что наш заговор не будет раскрыт.
— Вот сейчас ты со мной искренен! — засмеялся Тиберий. — И похлопал его по плечу. — Я тебе покажу кое-что, Лигд... — и, не глядя в сторону стражников, он выкрикнул какой-то приказ по-гречески.
Сразу же в коридорах зазвучали шаги и голоса, двери в зал распахнулись, и появившиеся солдаты волоком втащили громко вопящего сирийца. Под пристальным взором Тиберия эти люди проследовали на террасу, а оттуда по лестнице к краю обрыва. Оттуда сириец был сброшен вниз.
Издав возглас ужаса, Лигд испуганно закрыл рот ладонью.
— Хочешь знать, что он наделал? Он купался вблизи моей виллы... Только и всего. Идём, — сказал Тиберий и зашагал к лестнице.
Лигд последовал за кесарем. Чувствуя, что ему не уйти от чудовищного наказания, он испытывал столь сильные муки страха, что хотел бы молить Тиберия побыстрее казнить его. Но страх настолько овладел его сердцем, что он даже не мог просить Тиберия о пощаде, как прежде. Рассчитывать Лигду было не на что. Его руки леденели от переполнявшего волнения. Голова кружилась.
Остановившись у самого края обрыва, не боясь оступиться и упасть вниз, Тиберий подозвал скопца. Здесь дул резкий сильный ветер. У подножия горы мерцали факелы. В полосе прибоя виднелись лодки.
— Вчера я сбросил отсюда своего преторианца за то, что он украл павлина из моего сада, — задумчиво произнёс Тиберий.
— Вы предаёте казням людей из-за совсем незначительных провинностей, — прошептал Лигд.
— О, да. Теперь вообрази, что же я сделаю с тобой, совершившим великое преступление.
— Вы хотите сбросить меня вниз?
— Признаться, я думал об этом, — ответил кесарь. — Твои члены разбились бы о камни, острые, как лезвие ножей, скалы разорвали бы плоть, а люди, которых ты видишь в лодках, завершили бы твои страдания ударами багра по голове. Страшно, правда? Это непременно случится. Но мы не будем торопиться. Тебя ждёт ночь, полная тревоги. Мы посетим пир, где будем с тобой гостями. Однако сколько именно времени ты там пробудешь, известно лишь мне.
— Отравление? — едва слышно произнёс Лигд.
— Нет. Я избрал для тебя иной способ гибели. Как я уже сказал, тебя бросят вниз, — возразил Тиберий. — Но сначала я хочу чтобы ты ощутил часть того страха, что знаю я. Возможно, в Риме ты слышал о том, какие великолепные пиры я даю на своих виллах. Они проходят почти каждую ночь, но в основном я устраиваю их для своей свиты, тех, кто последовал со мной в добровольное изгнание. Их жизнь тут скучна, и я вынужден дарить им разнообразные развлечения. Сам я редко посещаю их пиры, но сегодня мы с тобой сделаем исключение. Следуй за мной...
Голос Тиберия звучал сдержанно, ровно. Даже приветливо. Но во всех его словах Лигд замечал и угрозу. Кесарю нравилось его мучить.
Подойдя к лестнице, Тиберий вновь начал по ней подниматься, но на террасу не вернулся, а свернул к круглой галерее, ведущей от ступеней вдоль края скалы. Следом за ним направился и Лигд.
Они достигли ещё одной лестницы и спустились по ней в пещеру, обставленную и украшенную, как трапезная. Вдоль высоких стен, в природных нишах горели светильники и факелы. Их свет плясал на статуях нимф и фавнов, предающихся разврату, столах, угощениях и блаженных телах мужчин и женщин, увлечённых возлияниями и плотскими утехами. Сквозь дым благовоний и чад факелов Лигд наблюдал это пёстрое море ткани и человеческой плоти, тяжело вздымающееся, колышущееся в такт своим природным влечениям. Ему доводилось слышать о пороках, процветающих в окружении Тиберия, но он никогда не мог себе вообразить, что творится по ночам на Капри на самом деле.
Некоторые гости узнавали Тиберия и приветствовали его, прочие были чересчур увлечены своими наслаждениями и не обращали на него внимания. Прохаживаясь по залу в густом полумраке и мерцании огней, он обнимал Лигда за плечо и вёл себя с ним почти дружелюбно.