— Я считаю тебя жертвой собственной страсти, — проговорил Клавдий. — Ведь именно страсть к Сеяну превратила тебя в предательницу, шлюху и наивную глупую женщину. Страсть — сильное чувство. Страсть лишает людей разума.
Больше они ни о чём не разговаривали. Капля за каплей стекала кровь по их рукам. Клавдий крепко сжимал эти тонкие белые пальцы, чувствуя, как тяжелеет её обмякшее тело. Он плакал. Но его сестра этого не замечала. Утратив сознание, она не могла видеть того, что происходило вокруг.
Постепенно кровь перестала течь из её распоротых вен. Ливилла погибла за час до заката солнца. А брат ещё долго сидел возле неё, держа её руки в своих и размышляя о неведомых поворотах человеческих судеб.
ГЛАВА 64
Прохаживаясь по небольшой сумеречной темнице, Сеян мучился от переполнявшей его тревоги. Он знал, что близится час его казни, знал, что уже никто не в силах её предотвратить.
Власть Сеяна пала... Но ведь именно он, Сеян, первым из преторианских командиров сумел поставить себя почти на один уровень с кесарем. Никому из его предшественников не удавалось сделать такую великолепную карьеру. К нему, Сеяну, приходили за поддержкой всадники и патриции. К нему обращались сенаторы, жаждущие справедливости или принятия важного закона. К нему прибывали послы из царств, ищущих союза с Римом. Было время, когда он фактически управлял Империей. И вдруг всего за одни сутки его могущество рухнуло.
Сначала он заподозрил в предательстве Ливиллу. Он решил, что брошенная им любовница, негодуя и забыв о благоразумии, отправила письмо на Капри, к своему дяде и рассказала обо всём, что связывало их. Но потом Сеян подумал, что Ливилла при всей своей глупости и необузданности не сможет выдать Тиберию то, что она участвовала в убийстве Друза. Ливилла слишком боится гнева Тиберия.
И тогда в голову Сеяна пришла догадка относительно Апикаты. Незадолго до самоубийства она покидала Рим. Вполне вероятно, что она встречалась с Тиберием. Претору удавалось одно время запугивать её и давить на неё, но позже, перестав видеться с женой, он утратил былое влияние на неё. Его намерения вынудили Апикату, испытывающую стыд из-за предательства мужа, искать справедливости. И она поехала к Тиберию.
— Этот поступок очень похож на Апикату, — сказал Сеян задумчиво. — Ведь она дружила с Ливией, матерью Тиберия, и, несомненно, была признательна им обоим за те блага, что мы получили из-за нашего пребывания в их окружении. Долг пред Римом оказался для Апикаты важнее долга пред мужем. Хм! Она вела себя как женщина, всецело преданная Отечеству, и если бы мне теперь не грозила казнь, я бы ею восхищался.
Он подошёл к небольшому оконцу, вцепившись в прутья, выглянул на улицу. Отсюда ему был виден двор и высокие ворота, у которых дежурили стражники.
— Ну, вот и завершилась власть Сеяна, — пробормотал претор. — Без меня Рим утратит былое величие. Юлий, Октавиан... могли его удержать. Могущество, которое заставляло трепетать весь мир, будет постепенно истощаться. Начнут процветать пороки. Риму нужен на троне солдат, а не развратный подозрительный безумец вроде нашего Тиберия. Германик, возможно, смог бы сохранить Империю в том девственно-чистом великолепии, в котором её создал Юлий. Но не Тиберий. И никто из его родственников не сумеет справиться с этой грандиозной стихией. Впрочем, мне до них уже нет дела.
Вспомнив о казнённых детях, Сеян вновь погрузился в мрачные размышления. Он страдал от того, что их убили, но в глубине сердца признавал справедливость подобной кары. Ведь и Тиберий мучился, когда Сеян отравил Друза. Теперь Сеян прошёл через всё, что испытал кесарь. Теперь Сеяна можно было предать казни.
Пройдут годы, и будущие командиры преторианцев повторят невероятную карьеру Сеяна. Сначала Макрон, заняв должность главы охраны у Гая Калигулы. Следом за ним Софоний Тигеллин при юном кесаре Нероне станет неофициальным правителем Рима. Но всё сие лишь ждало Рим впереди...
В коридоре послышались голоса, и Сеян покинув место у окна, отошёл к стене. Загремели замки, дверь в темницу распахнулась, на пороге появился Макрон. За его спиной стояло несколько вооружённых вигилов и преторианцев.
— Можешь не говорить мне, зачем ты пришёл, — хмуро произнёс Сеян. — Я догадываюсь о причине. Казнь.
Они глядели друг другу в глаза. Один из них — бывший влиятельный государственный муж, а второй — будущий. Грядущее и минувшее встретились сейчас лицом к лицу в сумеречной темнице.