— Только не заставляй меня ему сочувствовать! — фыркнул Аристарх. — Я считаю его тираном. И меня пугает то, что ты остаёшься в Риме вместе с ним.
— Пусть тебя это не пугает, — сказала Эварна. — Быть с ним — мой выбор. Я с радостью останусь в Риме. Никакие тяготы и испытания не заставят меня покинуть моего Августа или нарушить ему верность.
Твёрдость, прозвучавшая в её голосе, изумила братьев. С восхищением разглядывая ту, что ещё недавно была их спутницей, они не могли понять, откуда в ней столько мужества и самоуверенности? Тиберий — мрачный, жестокий тиран, превратился для неё в объект нежности. Она любит его всей своей чистой душой и готова вечно ему принадлежать.
— Любовь кесарей непостоянна. Неужели ты считаешь, что Август будет тебе верен? — хмыкнул Аристарх.
— Нет, — покачала головой Эварна. — Я вовсе не жду от него верности.
Брат со вздохом положил руки ей на плечи.
— А что с тобой произойдёт, если Тиберия свергнут? Ведь недавние мятежи в Паннонии и Германии свидетельствуют о том, что в народе его не любят, — молвил он.
На полных губах Эварны скользнула лёгкая улыбка. В чёрных глазах сверкнул лукавый блеск:
— Это были лишь попытки народа высказать ему своё мнение. Я уверена, что такого человека, как он, не под силу свергнуть никому, — ответила она.
— В таком случае постарайся быть с ним счастливой, если это возможно. Богиня Артемида свершила чудо, соединив тебя с самим Тиберием, и хотя ваши отношения никогда не скрепятся браком, ты вполне можешь пройти рядом с ним его жизненный путь. Подчас утешение, которое нам дарят женщины, важнее самой горячей страсти, а в тебе, я думаю, он нашёл и то и другое. Пусть боги защищают тебя от напастей, милая Эварна, — проговорил Аристарх и привлёк сестру к груди.
После него в свои объятия Эварну заключили Трифон и Дионисий. Их угнетала предстоящая разлука с сестрой, они страдали, но не могли повлиять на неё. Эварна крепко поцеловала каждого из братьев.
— Удачи вам, — шептала она, приглаживая их непослушные тёмные волосы. Её тоже одолевала тоска перед разлукой, но она сделала свой выбор. В её жизни был первый и последний мужчина, которого она любила всей своей душой.
Солнце уже скрылось за Капитолием. Над Римом нависло звёздное вечернее небо. Браться расстались с Эварной в парке. Они не хотели, чтобы она опоздала на пир к Августу, где ей нынче предстояло выступать со своим номером...
Оставив парк, Эварна возвращалась во дворец. Шагая, она низко опустила голову, погруженная в печальные размышления. Аристарх и оба брата уже сегодня уедут из Рима. Возможно, они не покинут впредь Эфес, а это значит, что ей уж не суждено с ними встретиться. На неё нахлынули воспоминания о совместно прожитых годах. О воспитании, которое дал им Аристарх после смерти отца, о той любви, что их связывала.
— Я видел тебя в парке с этими акробатами, но не стал подходить к вам, чтобы не мешать беседе, — произнёс чей-то голос.
Повернувшись, Эварна увидела Луция Сеяна. Глава преторианцев нагнал её в одной из галерей дворца и шёл рядом.
— Акробаты были моими братьями, — ответила Эварна. — И Август о них знает.
— Поверь, что я вовсе не намекал на то, что ты встречалась с кем-то из любовников. И я прекрасно осведомлён о том, как ты появилась при дворе. На пиру, куда вас привёл Приск, ты приглянулась Августу, и он приблизил тебя к себе. Ты ведь не только простолюдинка, но даже не римлянка. Вы приехали в Рим с Востока. В итоге без усилий ты оказалась в свите самого кесаря и заняла место при дворе. Я не верю в богов, но иногда подобные невероятные события заставляют меня задуматься над тем, что всё вокруг нас происходит не просто так. Конечно, ты очень красивая, но в Риме много красивых женщин, а кесарь выбрал тебя.
— Да, я оказалась ему милее, чем знатные римские патрицианки, — вздохнула Эварна.
— Послушай, — взяв её за локоть, Сеян остановился. — Я возглавляю его личную охрану и со временем стану при дворе очень влиятельным человеком. А тебя он любит, и поэтому мы входим в число наиболее близких к нему людей. Нам следует поддерживать друг друга, Эварна, и тогда мы сможем вместе влиять на Августа.
Но Эварна лишь презрительно усмехнулась и высвободила свой локоть из цепких пальцев Сеяна:
— Я лишь служу утешением Августу и вовсе не стремлюсь на него влиять. Ты патриций, воин, преторианец, а я простая девушка. Вряд ли от меня будет тебе польза.
Приблизив своё лицо к прекрасному лицу Эварны, Сеян мрачно усмехнулся: