— Тогда будет лучше, если между Пизоном и Германиком возникнут разногласия.
— Ха-ха! Не сомневайся, Сеян! Они возникнут! — лукаво засмеялся Тиберий, и Сеян сразу же понял, как много скрытого коварства таится за лицемерной сдержанностью кесаря.
Затевая с ним игру, Сеян очень рисковал собственной головой. Но остановиться уже не мог. Водоворот событий увлёк его. Теперь дороги назад не было...
Тем же вечером Германик оповестил жену о предстоящем походе. Агриппина с радостью восприняла эту новость — в Риме ей многие завидовали, и к тому же её не любила Ливия. Теперь оставалось объявить сборы и ждать их окончания. В путешествие войско вполне могло выйти уже через неделю. В отличие от жены, Германик не хотел покидать Рим. Но он преданно служил Тиберию и не мог не покориться его приказу.
ГЛАВА 31
Сквозь террасу в большую просторную комнату врывался свежий летний ветер, принося ароматы цветущих деревьев.
Закрыв глаза, Эварна наслаждалась его дыханием. Эти запахи были так похожи на запахи садов Эфеса, что она всякий раз, ощущая их, вспоминала родину. Рим она тоже успела полюбить. Ей нравился этот большой шумный город, где жило великое множество разных народов и куда стекались традиции религий и культур со всей Империи.
В то утро она сидела на резной деревянной скамейке в покоях Ливии, рядом с Апикатой. Ливия уже час находилась в своей опочивальне вместе с внуком. К ней неожиданно пришёл в гости Клавдий, и она, уединившись с ним, вероятно, расспрашивала его о Германике.
— Клавдий пришёл с Ливиллой, — говорила Апиката. — Но девушка даже не пожелала проведать бабку. Ей гораздо интересней осмотреть новую часть дворца, куда доступ пока имеет лишь мой муж.
— И Сеян повёл её туда? — спросила Эварна.
— Конечно! Разве он смеет возражать желанию племянницы кесаря? — фыркнула Апиката. — Но мне-то показалось, что общение с Ливиллой ему совсем не в тягость!
— Такое впечатление, будто ты его ревнуешь!
— Скажу честно — ревную! Мне не нравится эта кокетка!
Эварна пожала плечами. Она тоже была ревнива, измены Тиберия причиняли ей боль, которую она ему никогда не показывала. Эварна любила его. Он это знал. Держать возле себя других наложниц, кроме неё, он не хотел. К ней он был щедр, нежен. А она отдавала ему себя без остатка, даря ему страсть, любовь, сочувствие, ласку, заботу... Ни одна женщина не была к Тиберию так добра, как Эварна. И он ценил её чувства.
— Что ты знаешь о Юлии, дочери Октавиана? — вдруг спросила Эварна. — Она была красива?
— Не столь красива, как ты, — возразила Апиката. — Но всё же привлекательна.
— Говорят, что Тиберий велел показать ему голову Юлии после того, как её казнили.
— Это правда. Центурионы, доставившие голову с Пандатерии, рассказывали моему мужу о приказе Августа. Он долго разглядывал голову и даже показал её Ливии!
— Как велика всё же его ненависть к Юлии! — прошептала Эварна.
— Хм... Он жестокий враг! Наверное, ты уже слышала, что теперь человека могут осудить лишь за то, что он нелестно отозвался об Августе? Но кто я такая, чтобы порицать Тиберия? — вздохнула Апиката.
Эварна снисходительно улыбнулась — она понимала, что в присутствии любовницы кесаря никто, даже болтливая Апиката, не станет его порицать. Она успела хорошо узнать жену Сеяна, которая благодаря своей общительности легко сумела найти своё место при дворе.
Апиката была ещё молода и довольно привлекательна, хотя её не считали красивой. Среднего роста, плотная, смуглая, с яркими выразительными чертами лица, полными губами и густыми вьющимися чёрными волосами, она больше напоминала провинциалку, чем знатную римлянку. Её манеры были резкими, иногда грубыми, она часто кричала и не любила сдерживать эмоций. Уже почти десять лет Апиката провела замужем за Сеяном и очень его любила. Положение, которое он занял при дворе, позволяло ей роскошно одеваться, носить золотые украшения и содержать много рабов. Из-за её любви к сплетням к ней благоволила Ливия, которой нравилось знать всё, о чём говорят придворные.
Пока Эварна вела с Апикатой беседу, дверь в опочивальню Ливии открылась и на пороге появился Клавдий, несущий в руках несколько свитков и дощечек. Это были летописи, полученные им в подарок от бабушки.
Увидав Эварну, он нерешительно подошёл к ней и поприветствовал.