— Известно ли тебе, Пизон, что я подписал указ о твоём назначении на должность прокуратора Сирии? — холодно осведомился Тиберий, поигрывая пальцами.
— Жена мне сообщила, — ответил Пизон.
— А она не сообщила тебе причину назначения? Ведь не думаешь же ты, что я сделал тебя прокуратором только потому, что мы вместе участвовали в походе?
— Планцина лишь догадывается о том, что вы, Август, преследуете собственную выгоду, даруя мне назначение.
— Мой сын заботится не о собственной выгоде, а о выгоде для Рима, — вмешалась Ливия.
— Через неделю Германик отбывает на Восток, — проговорил Тиберий, не обращая внимания на слова Ливии. — Он проследует через ряд провинций в Армению, а оттуда в Сирию. В Армении ему нужно расположить отряды наших легионеров во избежание войны, которая может вспыхнуть там после свержения царя Вонона. После этого ему предстоит путешествие в Сирию. Я хочу, чтобы ты встретился и пригласил его к себе в гости, когда он прибудет в Антиохию. Будь с ним гостеприимен, но действуй в моих интересах. Никакие приказы Германика в Сирии не должны выполняться.
— Я всей душой предан вам, Август! Германик ничего для меня не значит, — отозвался Пизон, осушив кубок.
Ливия вновь налила ему вина.
— Это хорошо, — кивнул Тиберий. — Ведь ты же понимаешь, что я не желаю вновь увидеть Германика в Риме. Постарайся сделать так, чтобы он не вернулся из своего похода.
Воцарилось молчание. Пизон испуганно вертел в пальцах кубок с вином. Стало слышно, как недалеко от дворца беседуют и смеются два преторианца.
— Вы хотите, чтобы мы избавили вас от племянника, Август? — вдруг прошептала Планцина, и её взор заискрился любопытством.
Тиберий медленно повернулся к ней. Его щёки побледнели от волнения.
— Я достаточно понятно выразил свои мысли, Планцина, — резко сказал он.
— Августа раздражает любовь, которую питают к Германику подданные, — молвила Ливия. — К тому же во время мятежа легионов солдаты стремились его провозгласить своим кесарем. Он отказался, но ведь его мнение может в любой момент измениться, и тогда ему легко удастся свергнуть моего сына. Жить в страхе не для кесаря.
— Мы избавим вас от вашего врага, — улыбнулась Планцина. — Но какая награда будет нам обещана?
— Золота у Пизона много. Богатством его не прельстишь, — хмыкнул Тиберий. — Остаётся одно — власть. Он получит моё покровительство и останется на должности прокуратора Сирии, если, конечно, армия согласится ему повиноваться.
— И ещё, — вдруг произнесла Ливия, понизив голос. — Гибель Германика может показаться окружающим подозрительной. Сделайте так, чтобы всё, что с ним случится, напоминало тяжёлый недуг.
— У меня есть знакомая гадалка, которая умеет делать лучшие яды. Я велю ей приготовить такой, чтобы его действие ни у кого не вызвало подозрений, — хихикнула Планцина.
— Если вы не забудете про осторожность, подозрения ни у кого не возникнут, но если потерпите неудачу, я не стану вас защищать, — хмуро молвил Тиберий. — Скажу, что причиной убийства были ваши личные с Германиком раздоры.
— О, Август, вы же знаете, что я очень осторожен, — молвил Пизон. — Ваш приказ будет исполнен.
— Во время путешествия ты посетишь Афины, — продолжал Тиберий. — Жители этого города выражают недовольство моим правлением, а ведь я всегда благоволил к грекам! Выступишь перед ними с речью и напугаешь их расправами в случае неповиновения. Германик посетит Афины незадолго до тебя. Я хочу, чтобы ты взвалил вину за то, что в Греции стало тревожно, на Германика, упрекнув его в слабом характере, ведь он как раз проследует с войском по тем землям. Пусть эллины гневаются, считая его причиной того, что жизнь их теперь тревожна.
— Не сомневайтесь, Август, я сумею настроить эллинов против Германика, — ответил Пизон.
Вздохнув, Тиберий придвинул к себе ларец, стоявший на краю стола и, открыв, достал свиток, скреплённый своей печатью. Потом, протянув его Пизону, кесарь произнёс:
— Держи. Здесь указ о твоём назначении на должность прокуратора.
— Спасибо, Август, — пробормотал Пизон и благоговейно взял у кесаря свиток.
Обменявшись с Ливией торжествующим взглядом, Планцина ничего не сказала, но по выражению её лица было очевидно, что она весьма довольна назначением мужа и намерена исполнить приказ Тиберия как можно раньше.
— Готовьтесь к поездке, — произнёс Тиберий, — Свиту, охрану и корабли получите согласно моему распоряжению. И не забудьте, что я умею быть великодушным к верным мне людям, но лучше всего у меня получается жестоко карать. Теперь уходите. Вы свободны.