— Хорошо, — кивнул командир преторианцев. — Я дам тебе твоё золото завтра, после пира. Но не всё. Остальное получишь потом.
Скопец чуть склонил голову в поклоне. Он больше не испытывал страха. По своей натуре Лигд был далеко не труслив, а то, что он ежедневно рисковал собой за столом у Друза, добавляло ему решительности. Если заговор не раскроют, у него начнётся роскошная жизнь.
— Итак, завтра я в вашем распоряжении, — молвил он перед тем, как расстаться с Сеяном и покинуть крыльцо.
— Да. И не вздумай внезапно изменить решение, — предупредил Сеян.
Лигд стал спускаться по ступеням, его силуэт тонул во мгле сгущавшейся ночи.
Взяв Сеяна за руку, Ливилла прижалась к его плечу. Она дрожала, но не от холода, а от ужаса. Порывы ветра играли её вьющимися белокурыми волосами.
— Я боюсь, любовь моя, — прошептала она.
Поморщившись, Сеян нервно выдернул свою руку из её пальцев.
— Нечего бояться! Мы избавимся от Друза, и ты снова сможешь выйти замуж!
— За тебя?
— За кого угодно!
От его резких слов она испытала печаль. Прежде ни один мужчина не заставлял её так страдать, как Сеян.
— Я должен немедленно посетить кесаря, — сказал он, взглянув в чёрные небеса по которым плыли унылые тучи. — Мне нельзя отступать от моего плана.
— А что делать мне, Сеян?
— Возвращайся к Друзу и веди себя с ним, как ни в чем не бывало, чтобы у него не возникло никаких подозрений! — взяв Ливиллу за подбородок, Сеян крепко поцеловал её в губы и зашагал ко входу во дворец.
Ему предстояло теперь убедить кесаря в том, что сын затевает против него заговор. Это в очередной раз разобьёт сердце Тиберия, ведь Друз был для него смыслом жизни. Но Сеян не ведал пощады. Он жаждал действий.
ГЛАВА 48
Во дворце, уединившись в покоях, которые занимал здесь, оставаясь на ночь, претор составил анонимное послание для Тиберия. Он удачно изменил почерк и написал текст с ошибками, чтобы у кесаря создалось впечатление, будто автор был неотёсанным простолюдином или даже рабом.
Перечитав послание несколько раз, Сеян спрятал его под плащ и отправился к Тиберию. Он знал, что кесарь ложится спать очень поздно.
У встречного слуги ему удалось узнать, что Тиберий проводит вечер у Эварны. Там Сеян его и нашёл. Постучавшись в дверь и получив дозволение войти, он переступил порог.
Тиберий сидел на скамейке, возле высокой, украшенной фресками стены, босиком, одетый в тунику. Пояс и сандалии были им оставлены во внутренней комнате, служившей Эварне спальней.
Молодая женщина находилась рядом с ним, сидя у его ног и показывала ему маски — красивые, яркие, изображавшие богинь и персонажей легенд, в образах которых акробатка любила выступать перед двором кесаря. Улыбаясь, она подносила одну из них к своему лицу и, закрывшись, примеряла, а Тиберий ласково, с восхищением разглядывал её, высказывая одобрение.
Запустив руку вглубь ларца с масками, Тиберий извлёк маску царя Креза.
— Она принадлежала брату Аристарху, — напомнила Эварна.
Тиберий словно пропустил её слова мимо ушей:
— Крез... Великий правитель Лидии, последний в династии Мермнадов, — задумчиво произнёс он. — При нём государство разбогатело и приобрело невиданное прежде могущество. Однажды Крез пригласил к себе философа Солона и задал ему вопрос, может ли человек, обладающий властью и богатством, считаться несчастным? На это философ ответил Крезу, что никто не может считаться счастливым, пока он жив, — закрыв лицо маской царя, Тиберий сквозь прорези взглянул на Эварну. — Все мы носим маски... Ибо не имеем права быть искренними. А жаль. Я всегда ценил в людях искренность.
Подобные моменты близкого общения кесаря с Эварной Сеяну приходилось часто наблюдать. Он искал в отношениях с ней простоты, ибо уставал от распутных, коварных матрон. Сеян сожалел, что не сумел заставить Эварну действовать заодно с собой. При такой нежности, которую питал к ней Тиберий, она легко могла бы внушить ему лучшие идеи Сеяна.
— Август, — глухо молвил претор. — У меня для вас важное сообщение.
Бросив маску в ларец, Тиберий погладил Эварну по лицу.
— Можешь остаться с нами и послушать... За те годы, что ты живёшь рядом, я познал твою верность и не хочу, чтобы между нами были тайны.
— Но, Август, — возразил Сеян. — Не думаю, что Эварне следует слышать то, что я намерен вам открыть.
— Не думаешь?! А я думаю, что ты позволяешь себе слишком много для претора! — резко ответил Тиберий. — Рассказывай, что за важное дело заставило тебя прервать мой досуг.