— Мне известно, как пылко вы любили его, госпожа, но из-за него я не стала бы так огорчаться.
— Всё же тебе известна моя судьба?!
Лиода согласно кивнула голой. Смуглое, некрасивое лицо старой рабыни помрачнело от досады.
Агриппина лишь крепче сжала её ладони:
— Молю тебя, Лиода! Расскажи! К тому же нечестно — знать обо мне что-то важное и не сообщить. В конце концов, речь идёт о моей судьбе!
— Ну, хорошо, — молвила Лиода и пригладила распущенные вдоль плеч кудри Агриппины. — Я знаю, что судьба ваша ужасна, госпожа. Не такой должна быть участь внучки Октавиана Августа. И тем не менее от грядущего никто не может скрыться. Никому не удалось добровольно избежать будущего.
— Что же страшного ждёт меня? — прошептала Агриппина.
— С вами поступят так же, как поступили с вашей матерью, Юлией. Я видела удивительное сходство в ваших судьбах. Как и её, вас ждёт изгнание и убийство.
Сдвинув брови, Агриппина опустила голову. Она раздумывала над словами рабыни.
— Это Тиберий расправится со мной? — спросила она.
— Да. Он.
— Ужасно! Убийца моего мужа восторжествует надо мной! А где же справедливость?
— Увы, госпожа. Боги испытывают нас, — произнесла Лиода.
— А что будет с Гаем? Ведь Тиберий уже арестовал двух моих сыновей! Но Гай... Он же ещё совсем ребёнок! — пробормотала Агриппина.
— Когда-то я предрекла вам, что один из ваших сыновей станет царём, — вдруг сказала Лиода. — Вчера я изучала ладошку Гая. Это его судьба.
— Гай будет кесарем? — недоверчиво произнесла Агриппина.
— Да. Пусть это вас утешит.
В тот момент во дворе дома послышались голоса и звон оружия. На крыльцо поднялся отряд стражи. Центурион громко постучал в дверь.
Встрепенувшись, Агриппина устремилась к окну. Её сердце бешено забилось в груди от страха. Первая её мысль была о Гае.
— Быть может, кесарь велел арестовать его? — прошептала она и, велев Лиоде оставаться с мальчиком, решительно направилась к дверям.
Голоса стражников звучали уже в вестибюле. Рабы, разбуженная Антония, Клавдий, дети в растерянности толпились на лестнице. «Он не получит Гая! Не получит!» — в ярости подумала Агриппина, проталкиваясь сквозь собравшихся родственников и слуг.
— Передай Августу, что он не получит моего сына! — дерзко вскричала она, глядя в глаза центуриону.
Тот долго и внимательно изучал её, а потом поднял руку, сжимая указ.
— Госпожа Агриппина, у меня распоряжение, подписанное претором Луцием Сеяном, согласно которому мы обязаны взять вас под стражу, — сказал он.
— Теперь Сеян командует римскими солдатами?! — воскликнула Агриппина.
— Сеян получил на это одобрение кесаря, — возразил центурион. — Следуйте за нами.
— Нет! Я не пойду с вами! Я внучка Октавиана, меня любит римляне! На каком основании кесарь посмел арестовать меня? Где доказательства моей вины?
— Агриппина, — произнесла Антония, осторожно тронув невестку за плечо. — Не лучше ли тебе покориться?
— Никогда! — резко возразила Агриппина и вскинула голову. — Я уже покорилась, отдав Тиберию двух моих сыновей. Он хочет искоренить нас всех, ибо боится заговоров! Но и для него существует кара! Боги уже покарали его, когда Друз повторил участь Германика! Кесари — тоже люди, и для них, как и для остальных, есть наказание свыше.
Не вступая с ней в спор, стражники взбежали по лестнице и, схватив Агриппину за руки, волоком потащили к выходу.
— Отпустите меня! Вы не имеете права так со мной обращаться! Антония! Иди к сенаторам! Пусть государственные мужи Рима, глаголющие от имени народа, заступятся за меня! — требовала Агриппина, но Антония лишь горько плакала.
Клавдий, опустившись на колени, крепко зажал уши ладонями. По его щекам текли слёзы. Он успел горячо полюбить Агриппину и её детей, которые приходились ему родными племянниками. Старшая из девочек Германика, как и её мать, носившая имя Агриппина, нежно обвила руками шею Клавдия. Ей было жаль свою мать, но и дяде она тоже сочувствовала.
Тем временем вопли и яростные протесты Агриппины стихли вдали. Дверь на улицу оставалась по-прежнему распахнута. По вестибюлю гулял ночной ветер.
Наконец один из рабов захлопнул дверь. Ничего не говоря, Антония медленно пересекла коридор и, пройдя мимо Клавдия, направилась в свои покои. Она не смогла бы добиться от сенаторов заступничества. Те во всём слушались кесаря. Агриппина была обречена. Тиберий боялся её, заговоров и мятежей.
ГЛАВА 55
Расположенный в нескольких милях от берегов Кампании, остров Капри издали изумлял мореплавателей своей красотой. Его высокие берега и горы поросли зелёными рощами, над которыми безмятежно разливало золотое зарево, щедрое на тепло, южное солнце. Море в бухтах имело густой, синий оттенок, во многом напоминая Тиберию его собственный цвет глаз.