Первые минут сорок Коротков ещё старался сопротивляться, пока его несколько раз не приложили хорошенько. Но теперь он уже не мог ничего противопоставить - болевой шок постоянно мешал его концентрации. А лечил я его без анестезии...
Бесчеловечно? Наверное, да. Сотни тысяч гуманистов наверняка начали бы кричать, что я поступаю также, как демонопоклонники, что я - хуже этих террористов, раз прибегаю к их методам... Но никто из них не был на моем месте и не имел моего опыта...
Новая волна арканов восстановила дыру в животе Короткова, после чего тот свернулся калачиком прямо на полу:
- Прошу вас, хватит! Я всё скажу! Я...Я...Я... Я буду... буду сотрудничать! Я всё...всё...всё вам расскажу!
- Ты помогал в покушении на великую княжну?! - Резко спросил я.
- Нет! Нет! Я не участвовал в этом... но я обеспечивал транспорт для важного груза! В ту же ночь, сразу после похищения!..
- Сколько членов Ордена в российском отделении Союза Зерна и Стали?!
- Около сорока... - Коротков пустился в перечисление всех известных ему членов петербургской ячейки террористической организации.
- Куда увезли великую княжну?!
- Я не знаю, клянусь, я не знаю! Я...готовил транспорт до Нижнего Новгорода, но это точно не последняя точка маршрута, я сам слышал, да, слышал, что это просто перевалочная точка...
- Значит, ты для меня бесполезен. - Я поднял руку, формируя аркан «Воздушного Молота», чтобы вырубить Короткова.
- Нет! Стойте! Стойте! Стойте!!! Я знаю кое-что ещё! - Поднял дрожащие руки демонопоклонник.
- Что ещё? Говори!!! - Прорычал я.
- Глава Ганзы! Верховный Магистр! Он не во Франции, как пишут в газетах! Это утка! Сам Верховный Магистр вместе с главой российского отделения отправился во Владивосток!
- Для чего?!
- Я не знаю! Я не являюсь руководителем в Ордене, я - простой исполнитель!!!
- Ладно, посмотрим, что с тобой ещё можно будет сделать. - Пробурчал я.
Воздушный молот припечатался по затылку Короткова, отправляя того в беспамятство.
- Похоже, мне пора встретиться с князем Кобылиным... Только этого идиота сначала скую и кошку проверю... - Пробурчал я сам себе и, схватив Короткова за ногу, поволок того к выходу с полигона...
* * * * *
РИ, пригород Санкт-Петербурга, 13 км от деревни Агалатово, поместье рода Кобылиных , 3 декабря, 09.00
- Впервые ты, Матвей Александрович, приезжаешь к нам без приглашения... Ещё и сына моего пугать вздумал... Вроде бы уже и не мальчик, должен понимать, что и как в империи делается, а всё равно - ребёнок... - Заворчал князь Владимир Алексеевич Кобылин, стоило мне приблизиться к лестнице, ведущей на порог его родового поместья.
- И вам доброго утра, Владимир Алексеевич, рад видеть вас в добром здравии! - Улыбнулся я, - Простите, что не предупредил о своём визите, но мне нужно было вас срочно увидеть и поговорить.
- И о чем же? - Приподнял правую бровь глава Тайного Приказа.
Всем своим поведением старый князь показывал, что не рад моему недавнему поведению, однако, в грязь лицом ударить не хотел, из-за чего и вышел лично меня встретить...
- О великой княжне Екатерине и Ордене. Похищение - это их рук дело. - Ответил я.
- Ты думаешь, я этого не понимаю? Это также ясно, как и то, что солнце встаёт на востоке и садиться на западе... - Неопределённо помахал рукой в воздухе старый князь.
Я тяжело вздохнул и поклонился Кобылину. Времени выяснять отношения сейчас не было, а это просто самый быстрый способ закончить все споры и начать работать сообща...
- Ваше Сиятельство, я, граф Волков Матвей Александрович, глава одноимённого рода, официально приношу свои извинения вам, вашему сыну, княжичу Кобылину Алексею Владимировичу, и вашему роду. Мои последние поступки и поведение были излишне эмоциональны и направлены в деструктивное русло, что недостойно поведения главы рода и аристократа Российской Империи... Надеюсь, что после принесённых мною вам и вашему роду извинений, вы сможете простить мне моё поведение. Если же ваша воля будет в том, чтобы я немедленно покинул ваш дом, я сразу же её исполню, Ваше Сиятельство.
Я склонился на сорок пять градусов в поясе, ожидая ответа главного царского постельничего.
Теперь уже вздохнул сам Владимир Алексеевич. Секунд пятнадцать мы простояли молча, словно князь то ли выжидал, то ли раздумывал...