— Теперь, как я понимаю, тебе остается только сообщить нам, кто все это организует, — сказал отец с оттенком иронии, которую я уже давно научился понимать как одобрение.
— Вот этого, милый па, я и не могу сделать, — сказал я.
Но Лодж сказал серьезно:
— Может, кто-нибудь из тех, кого вы знаете по ипподрому? Ведь это должен быть человек, который связан со скачками. Как насчет Перта?
— Может быть. Я его не знаю. Хотя, пожалуй, нет никакого Перта. Имя было продано вместе с фирмой. В следующий раз, когда я буду скакать, я сделаю ставку у него и посмотрю, что из этого получится.
— Ничего подобного ты не сделаешь, — сказал мне отец.
Нет так нет, я даже не стал спорить, мне было все равно.
— А может, это был жокей, или тренер, или владелец лошадей? — спросил Лодж.
— Уж давайте включайте сюда распорядителей и членов скакового комитета, — сказал я иронически. — Ведь они первыми узнали о том, что я обнаружил проволоку и взялся расследовать это дело. И это тут же стало известно человеку, которого мы выслеживаем. Может быть, он — это они? Я сказал, что подозреваю тут нечто большее, чем просто несчастный случай, считанным лицам и мало с кем заговаривал на эту тему вообще, перед тем как со мной случилось это в лошадином фургоне.
— Из людей, которых вы знаете... — сказал Лодж раздумывая. — Как насчет Грегори?
— Нет, — сказал я.
— А почему нет? Он живет в Брайтоне, достаточно близко для утренних звонков в контору «Такси Маркони».
— Он не рискнул бы покалечить Билла или Адмирала, — сказал я.
— Откуда у вас такая уверенность? — спросил Лодж. — Люди не всегда оказываются такими, как кажутся, и убийцы очень часто любят животных. Пока эти животные не встали у них на пути. Недавно судили парня, который ночью убил сторожа. Он не проявлял ни малейших признаков раскаяния, пока ему не напомнили, что он раскроил голову и собаке заодно. Тогда он разрыдался.
— Трогательно, — сказал я, — но здесь не тот случай. Это не Пит.
— Вера или доказательства? — настаивал Лодж.
— Вера, — сказал я сердито, потому что был совершенно убежден в том, что говорю.
— Жокеи? — допытывался Лодж.
— Я не могу себе представить, чтобы жокей мог оказаться типом, которого мы ищем, — сказал я, — и еще вы забываете, что скачки были вторым номером в программе и за них принялись только потому, что над конторой «Такси Маркони» оказалась дышащая на ладан букмекерская фирма. Одно это могло навести хозяина таксомоторов на мысль о скачках.
— Что ж, возможно, вы правы, — согласился Лодж. Мой отец сказал:
— А может быть, первоначальный владелец «Такси Маркони» решил пуститься во все тяжкие и фальсифицировал продажу, чтобы замести следы?
— Клиффорд Тюдор, вы его имеете в виду? — спросил Лодж с интересом.
Отец кивнул, и Лодж обернулся ко мне.
— Тюдор здесь так и лезет изо всех щелей, — сказал я. — Он знал Билла, и у Билла записан на клочке бумаги его адрес.
Я сунул руку в карман пиджака. Я вынул конверт и еще раз посмотрел на него.
— Тюдор говорил мне, что просил Билла скакать на его лошади.
— Когда? — спросил Лодж. — Когда он сказал вам это?
— Я вез его в Брайтон с Пламптонского ипподрома через четыре дня после смерти Билла. Мы говорили с ним о Билле.
— Что-нибудь еще? — спросил Лодж.
— На лошадях Тюдора до самого последнего времени ездил наш подкупленный друг Джо Нантвич. Это на его лошади, на Болингброке, Джо однажды выиграл скачку, когда ему было предписано проиграть... Но на скачках в Челтенхэме он просидел сзади, и Тюдор устроил ему за это головомойку.
— Камуфляж, — предположил мой отец. Я прислонился к окну раскалывавшейся на куски головой и сказал:
— Не думаю, чтобы это был Тюдор.
— Почему? — спросил Лодж. — Но почему? У него есть организаторские способности, он живет в Брайтоне, он владеет такси, он нанимал Джо Нантвича и он знал майора Дэвидсона. Пока он представляется мне наиболее подходящей кандидатурой.
— Нет, — сказал я устало. — Самая крепкая ниточка у нас — это шоферы фирмы «Такси Маркони». Тот, кто послал их с лошадиным фургоном, никак не предполагал, что я их узнаю. Но кто-кто, а Клиффорд Тюдор мог быть уверен, что я их узнаю. Он стоял рядом со мной во время драки шоферов и прекрасно понимал, что у меня было достаточно времени разглядеть их.
— И все-таки я не снимаю с него подозрений, — сказал Лодж, собирая бумаги и укладывая их обратно в портфель. — Преступникам свойственно делать глупейшие ошибки.
Я сказал:
— Если мы когда-нибудь найдем вашего Клода Тивериджа, я думаю, он окажется человеком, которого я в глаза не видел и о котором не слышал даже. Кто-то со стороны. Это куда вероятней.
Я сам жаждал этому верить.
Мне не хотелось представить себе другую возможность, от которой я мысленно отказывался, не решаясь даже намекать о ней Лоджу.
Кто, кроме Тюдора, знал до инцидента с фургоном о том, что я собираюсь мстить за смерть Билла? Кэт. А кому она об этом говорила? Дяде Джорджу, у которого, как я подозревал, в его жирном теле благодушного толстяка под прикрытием бесстрастного выражения лица скрывалась убогая и алчная душа.
Дядя Джордж ни с того, ни с сего купил своей племяннице лошадь. Зачем? «Чтобы расширить круг ее интересов», — сказал он. Но от Кэт он мог узнать многое о том, что творится на скачках.
И дядя Джордж не нашел для Поднебесного другой конюшни, кроме той, где стояла лошадь Билла. Совпадение или... начало интриги, оборвавшейся неожиданно смертью Билла.