– Кого же ты убил?
– Графа Вильса, родственника короля и младшего сына князя Вирсенского.
Брови вельможи снова взметнулись вверх.
– Зачем ты его убил?
– Это была обычная драка… Поединок двух разгорячённых дураков…
– Как и нынешний поединок? В котором пострадал капитан Ратли?
– Это был честный поединок. Капитан мужественный человек и хороший воин. Но я ещё молод и несдержан – в этом моя беда.
Вельможа окинул Ильясу с ног до головы оценивающим взглядом и приказал:
– Отдайте ваше оружие и следуйте за мной.
Девушка отстегнула от пояса меч и передала мужчине. Он повернулся и направился к двери, ведущей во внутренний двор.
Когда вельможа и девушка проходили внутренний двор, где располагались казармы и конюшни, к ним присоединились двое стражников, по молчаливому приказу господина в бордовом. Так, вчетвером, они проследовали в замок. Вельможа привёл их в нижний, пиршественный, зал. Сейчас здесь было пусто – ни столов, ни лавок, только у дальней стены возвышался невысокий помост с большим, грубым, покрытым шкурой серебристого медведя, креслом.
– Стой здесь, – приказал вельможа и скрылся в одной из боковых дверей.
В зале царили сумрак и тишина. Ильяса с интересом рассматривала покрытые фресками стены, изображавшие сцены битв и охоты. Яркие краски дышали свежестью, а изображения были настолько реалистичны, что в сгущающихся вечерних сумерках казалось, что под стенами стоят живые люди и настоящие животные, по волшебству замершие в причудливых позах. Казалось, сейчас с них спадут чары, и они оживут, раздастся лязг мечей и доспехов, ржание вздыбленных коней, стон умирающих, или зазвучит охотничий рог, зашелестят деревья под порывами ветра, заплачет пронзённая стрелой лань…
От созерцания картин Ильясу привлёк приход высокого широкоплечего мужчины лет сорока с холёным, немного усталым лицом. Тёмные длинные волосы свободно струились по спине, лишь на висках были заплетены в шесть тонких, как мизинец, косичек, украшенных золотыми подвесками. С ушей мужчины свисали массивные золотые серьги, а в левой ноздре поблёскивало золотое колечко. Да, странно выглядели мужи в Артском герцогстве. Если так украшали себя мужчины, то как выглядели женщины?
Прибывший прошёл к возвышению и опустился в кресло. И тогда Ильяса поняла, что это и есть граф ле Меш собственной персоной, несмотря на его довольно простой костюм: коричневый бархатный жакет без рукавов, надетый поверх белой полотняной рубашки, узкие брюки и мягкие короткие сапожки с острым носком. Единственным украшением гардероба был пояс, набранный из золотых пластин, щедро усыпанных мелкими драгоценными камнями, складывающимися в узор. К поясу крепились простые кожаные ножны с выглядывавшей инкрустированной перламутром рукояткой кинжала.
Всё это Ильяса рассмотрела, когда, по жесту графа, приблизилась к возвышению. Она отвесила господину почтительный поклон и смело посмотрела в холодные голубые глаза.
– Рассказывай, – коротко приказал граф.
Ильяса кратко изложила свою историю, умолчав только о том, что она женщина. Пусть это станет для него сюрпризом, если тайна как-то откроется. А пока девушка не хотела выкладывать все козыри: кто знает, как относятся к женщинам эти грубые артцы!
Граф выслушал её не перебивая, а когда девушка умолкла, произнёс:
– Твоя история интересна, но это не значит, что она правдива. Возможно, ты не беглец, а даммарский соглядатай? А рассказанная тобой авантюрная история только легенда? Чистой воды выдумка.
– Всё может быть, – согласилась девушка. – Но мою историю легко проверить. Для этого достаточно послать гонца в Ашен.
– Ашен далеко, да и нет у меня желания тратиться на гонца.
– Так что, вы меня казните, даже не удостоверившись, что я говорю правду? Воистину, странный и негостеприимный народ! Мне говорили правду! – в сердцах воскликнула Ильяса.
– Не знаю, что тебе говорили о нас в проклятом Даммаре, но всё это ложь, – холодно возразил граф.
– Не успел я ступить на вашу землю, как только и слышу: проклятый даммарец, тебя ждёт смерть, убирайся обратно! Я проделал долгий тяжёлый путь, я устал, голоден, и прошу всего лишь защиты… Но вместо хлеба, меня встречают с мечом. Вместо «Мир тебе, путник» меня обвиняют в шпионаже… На моей родине, любого, попросившего помощи, будь то вельможа или последний нищий, сначала накормят, уложат спать, а когда он отдохнёт, вежливо расспросят, какая беда с ним приключилась… Демон побери, да когда я был рабом в проклятом Даммаре, ко мне и то относились лучше, чем в вашем благословенном Арте! – с досадой произнесла Ильяса.