– Расскажите сейчас, – сказала Кэт, явно заинтересованная. – Если это не несчастный случай, так что же?
Я колебался. Мне не хотелось, чтобы грубая реальность нарушила волшебное очарование этого вечера.
– Ну же, ну! – понукала она меня, улыбаясь. – Теперь уж вы не смеете останавливаться, не то я умру от любопытства.
Тогда я рассказал ей о проволоке. Это так потрясло ее, что она перестала танцевать, и мы неловко остановились посреди зала, поэтому другие скользящие мимо пары невольно налетали на нас.
– Господи, – проронила она, – как… как это подло!
Кэт потребовала, чтобы я объяснил, почему следователь вынес решение о том, что смерть Дэвидсона произошла в результате несчастного случая. Я ответил, что вместе с проволокой исчезли доказательства преступления. Тогда она сказала:
– Я не могу перенести мысль, что люди, совершившие такую мерзость, останутся безнаказанными.
– Я тоже. И они не останутся безнаказанными, даю вам слово, если только я смогу что-нибудь сделать.
– Это хорошо, – серьезно восприняла она мои слова. И мы снова начали покачиваться в такт музыке, и я опять обнял ее, и мы поплыли в танце. Мы больше не упоминали имени Билла.
В этот вечер мне казалось, что мои ноги не в должном контакте с полом, и незнакомый мне трепет сотрясал мои колени. Но Кэт вроде бы ничего не замечала: она оставалась остроумной, брызжущей весельем и ни капельки не сентиментальной.
Когда наконец я усаживал ее в машину, присланную дядей Джорджем из Суссекса, я почувствовал, как это больно – любить. Я был возбужден, взвинчен, полон тревоги, потому что был уверен, что ее чувство ко мне далеко не так сильно, как мое к ней. Я уже знал, что хочу жениться на Кэт, и мне было горько думать, что она может не полюбить меня.
На следующий день я отправился на скачки в Кемптон-Парк. Около весовой я столкнулся с Дэном. Мы поговорили о том о сем – о погоде, о лошадях, о ближайших планах Пита относительно нас. Обычные жокейские разговоры. Потом Дэн спросил:
– Ты встречался с Кэт вчера?
– Да.
– Куда вы ездили?
– В «Ривер-клуб», – ответил я. – А ты куда возил ее?
– В «Ривер-клуб», – сказал Дэн.
– Черт побери! – воскликнул я. Но мне пришлось засмеяться.
– Значит, мы квиты, – подытожил Дэн.
– А она приглашала тебя в гости к дяде Джорджу? – добавил я подозрительно.
– Я еду туда сегодня после скачек, – сообщил Дэн, улыбаясь. – А ты?
– В следующую субботу, – ответил я мрачно. – Знаешь, Дэн, она безобразно дразнит нас.
– Я это выдержу, – пообещал Дэн. Он хлопнул меня по плечу. – Не будь таким несчастным, все обойдется.
– Вот этого я и боюсь, – вздохнул я.
Он засмеялся и пошел в весовую.
В тот день происшествий не было. Я скакал на большой черной кобыле в заезде для молодняка, и Дэн опередил меня на два корпуса. В конце дня мы вместе пошли к автомобильной стоянке.
– Как поживает миссис Дэвидсон? – спросил Дэн.
– Неплохо, если принять во внимание, что у нее выбили почву из-под ног.
– Сбывается кошмар жокейских жен.
– Да, – сказал я.
– Вот это и заставляет меня остановиться, прежде чем попросить девушку, чтобы она согласилась жить в этой вечной тревоге.
– Кэт? – спросил я.
– Пожалуй. А ты против?
– Да, – ответил я, стараясь говорить легко. – И еще как.
Мы подошли сначала к его машине. Он положил на сиденье свои скаковые очки. Его чемодан был на заднем сиденье.
– Пока, приятель, – улыбнулся он. – Подробности письмом.
Я смотрел, как он отъезжает, и помахал ему вслед. Я редко кому завидовал. Сейчас я остро завидовал Дэну.
Я влез в свой «лотос» и развернул его низкий синий нос к дому.
На дороге через мейденхедский лес я увидел автофургон с лошадьми. Он занял всю дорогу, на земле были разбросаны инструменты, капот поднят. Подъехав ближе, я сообразил, что машина сломалась на пути в Мейденхед. Вдоль фургона человек водил лошадь взад и вперед.
Водитель, стоявший у капота, почесывал затылок, а увидев меня, жестом попросил остановиться. Я подъехал к нему вплотную. Он подошел и просунул голову в окно моего «лотоса». Средних лет, ничем не примечательный человек в кожаной тужурке.
– Вы что-нибудь понимаете в двигателях, сэр? – спросил он.
– Думаю, что меньше вас, – ответил я, улыбаясь. Руки у него были в машинном масле. Если уж водитель этакого фургона не мог найти, почему барахлит мотор, для любого другого это тем более была бы сплошная морока. – Но если хотите, я отвезу вас в Мейденхед. Там уж найдется кто-нибудь, кто сможет помочь.