– Прошу вас в мой кабинет, мистер Йорк.
Инспектор прошел вперед, повесил на крючок шляпу и пальто и зажег газовую горелку, но ее раскаленные прутья не сделали более уютной эту суровую, наполненную папками комнату. Он уселся за свой стол, а я, как и в прошлый раз, сел напротив. Он предложил мне сигарету и поднес зажигалку. Блаженный дым проник мне в легкие, и я подумал: с чего же мне начать?
Я сказал:
– Есть ли у вас что-нибудь новое по делу майора Дэвидсона?
– Нет, боюсь, ничего. Теперь это для нас дело не срочное. Вчера мы обсудили его на совещании и проконсультировались с вашим старшим распорядителем. Есть решение следственного суда, и вашу историю считают плодом юного разгоряченного воображения. Никто, кроме вас, не видел проволоки. Желобки на столбе барьера могут быть как от проволоки, так и от чего угодно, а когда они появились, вообще неизвестно. Я так понял, что это довольно распространенная практика у служителей ипподрома – в промежутках между скачками натягивать проволоку между столбами, чтобы любители из публики не прыгали через препятствия и не портили березовые бруски. – Он помолчал, а затем продолжил: – Сэр Кресвелл сказал, что, по мнению некоторых членов Национального комитета конного спорта, с которыми он беседовал, вы просто ошиблись. Если вы и видели проволоку, то она, безусловно, использовалась кем-нибудь из служителей ипподрома именно в этих целях.
– Они расспрашивали этого служителя? – спросил я.
Лодж вздохнул:
– Старший служитель сказал, что не оставлял проволоки на скаковой дорожке, но один из людей, состоящих у него в штате, очень стар, и голова у него не совсем в порядке, так что он не уверен, не оставил ли тот ее по забывчивости.
Мы смотрели друг на друга в мрачном молчании.
– Ну а сами вы что думаете? – спросил я наконец.
– Я верю, что вы видели проволоку и что майор Дэвидсон был с ее помощью сброшен на землю. Есть один факт, который я лично считаю настолько важным, что он дает мне основания верить вам. Служитель, назвавшийся Томасом Куком, не пришел получать деньги за два дня работы. Мой опыт показывает, что у рабочего человека должны быть веские основания, чтобы пренебречь конвертом с получкой. – Он желчно улыбнулся.
– Я могу предоставить вам еще один факт в доказательство того, что падение майора Дэвидсона не было несчастным случаем, – сказал я, – но тут вы опять должны поверить мне на слово, потому что доказательств у меня нет.
– Говорите.
– Кто-то очень постарался подсказать мне, чтобы я не задавал неловких вопросов об этом деле. – Я рассказал ему историю с фургоном и добавил: – Ну, что вы думаете насчет юношеского разгоряченного воображения?
– Когда это все случилось? – спросил Лодж.
– Примерно час назад.
– А что вы делали все это время, пока не пришли сюда?
– Думал, – ответил я, затушив сигарету в пепельнице.
– Ясно, – сказал Лодж. – А вы подумали о неправдоподобности некоторых деталей вашей истории? Они не понравятся моему начальнику, если я доложу их.
– Ну так не докладывайте, – предложил я, улыбаясь. – Но я полагаю, что самая вопиющая неправдоподобность – это то, что пять человек, одна лошадь и лошадиный фургон были посланы для того, чтобы передать мне сообщение, которое можно было просто послать по почте.
– Это определенно указывает на организацию грандиозных масштабов, – произнес Лодж с иронией.
– Да уж не меньше десяти человек, – согласился я. – Парочку из них, очень может быть, вы найдете в больнице.
Лодж выпрямился на своем стуле:
– Что вы имеете в виду?
– Пять человек, остановившие меня сегодня, – это таксисты. Из Лондона или Брайтона – не знаю, откуда именно. Три дня назад я видел их в Пламптоне, когда они зверски дрались с конкурентами.
– Что?! – воскликнул Лодж. Взяв себя в руки, он сказал: – Да, я видел об этом статью в газете. Вы уверены, что они из тех?
– Уверен, – сказал я. – В Пламптоне Сынок тоже был с ножом, но его прижимал к земле довольно грузный мужчина, так что у любителя поиграть ножичком не было возможности пустить свое оружие в ход. Но его лицо я запомнил совершенно точно. Чубчика тоже ни с кем не спутаешь – у него такая характерная челка. И остальные трое были в той группе в Пламптоне. Я ждал там одного приятеля, чтобы подвезти его, и у меня было достаточно времени, чтобы рассмотреть этих шоферюг после того, как их разняли. У Берта, человека, который водил лошадь, и сейчас синяк под глазом, а тот, что держал мою правую руку – не знаю, как его зовут, – у него на лбу кусок лейкопластыря. Но почему они на свободе? Я думал, их отправят в тюрьму за нарушение общественного порядка.