У главных ворот я нашел продавца газет, с которым разговаривал тогда в Пламптоне. Это был коротенький плотный кокни с большими усами и веселым нравом. Он увидел, как я вхожу, и протянул мне газету.
– Привет, мистер Йорк, – сказал он. – Нравится вам ваша сегодняшняя лошадка?
– Можете поставить на нее какую-нибудь мелочь, но не последнюю рубашку. Следует принять в расчет ирландца.
– Ну, вы его сделаете, будьте спокойны!
Я подождал, пока он продаст газету пожилому человеку с огромным полевым биноклем. Потом спросил:
– Вы помните драку таксистов в Пламптоне?
– Разве такое забудешь? – Он просиял.
– Вы мне сказали, что одна группа была из Лондона, а другая – из Брайтона.
– Правильно.
– А какая откуда? – спросил я. Он удивленно посмотрел на меня. Я повторил: – Какая именно группа была из Лондона, а какая из Брайтона?
– А, понимаю! – Он продал газету двум пожилым дамам в плотных твидовых костюмах и гольфах из грубой шерсти и дал им сдачу. Затем повернулся ко мне. – Значит, откуда была какая группа? Гм… Понимаете, я часто вижу этих ребят, но они необщительный народ. Они с нами не разговаривают. Это вам не то что шоферы-частники. Брайтонских я бы сразу узнал по виду, понимаете? – Он прервался, чтобы закричать во всю силу легких: – Экстренный дневной выпуск! – И в результате продал еще три газеты. Я терпеливо ждал.
– Как вы их узнаете? – спросил я.
– По лицам, конечно. – Он явно счел мой вопрос дурацким.
– А какие у кого лица? Вы можете описать?
– Разные лица.
– Можете вы описать хотя бы одного? – спросил я.
Он задумался, щуря глаза и теребя свои усы.
– Хотя бы одного… Да, есть там один заметный парень, такой безобразный, с глазами как щелочки. Я бы не рискнул сесть в его такси. Я думаю, вы его сразу узнаете по волосам. Они у него растут почти до бровей. Чудной парень. А на что он вам сдался?
– Мне он не нужен, – сказал я. – Просто я хочу знать, откуда он.
– Этот из Брайтона. – Продавец радостно улыбнулся мне. – И еще там есть один, я его часто вижу. Молодой парень с бакенбардами. Вечно чистит ногти ножом.
– Большое спасибо, – сказал я и дал ему фунтовую бумажку. Его улыбка стала еще шире, и он засунул деньги во внутренний карман.
– Счастья вам, сэр, – сказал он.
Я отошел от него, но крик «Экстренный дневной выпуск!» продолжал звенеть у меня в ушах. Я направился в весовую, размышляя над полученной информацией. Значит, мои похитители из Брайтона. Тому, кто посылал их, не пришло в голову, что я видел их раньше и смогу их отыскать.
Погруженный в свои мысли, я наконец услышал, что говорит мне Пит Грегори:
– …У них был прокол, но все-таки они добрались сюда, а это главное. Ты что, не слушаешь, Алан?
– Да, извини, Пит, думал кое о чем.
– Думал? Я рад, что ты это умеешь, – заявил Пит и громогласно захохотал. При всем его уме и проницательности чувство юмора у него пребывало в самом зародыше. Всякого рода школьные шутки казались ему верхом остроумия, но все к этому привыкли.
– Как Палиндром? – спросил я. Это была моя лучшая лошадь на сегодня.
– Великолепно. Так вот, я говорю, у них был прокол… – Он замолчал в полной растерянности. Он терпеть не мог повторяться. – Ну ладно, хочешь пойти в конюшню поглядеть на него?
– Да, пожалуй, – согласился я.
Мы вошли в конюшню. Пит должен был пойти со мной: правила безопасности были очень жесткими. Даже владельцы лошадей не имели права входить к ним без поручительства тренера. Конюхи предъявляли при входе пропуска с фотокарточками. Все это делалось для того, чтобы лошадей не накачали допингом или не испортили.
Я погладил своего скакуна, стоявшего в стойле, красивого восьмилетнего с черными подпалинами гнедого жеребца, и дал ему кусочек сахару. Пит неодобрительно поцокал языком и сказал:
– Только не перед скачкой! – Словно нянька, поймавшая своего воспитанника, когда тот уплетал сласти перед обедом. Я усмехнулся. На этот счет Пит был до смешного педантичен.
– Сахар придаст ему сил, – сказал я, скармливая Палиндрому еще кусок и восторженно рассматривая его. – Выглядит он чудесно.
– Он выиграет скачку, если ты все правильно рассчитаешь, – уверенно произнес Пит. – Не спускай глаз с того ирландца. Он попытается обставить вас всех, он сделает рывок, когда вы войдете в воду, чтобы оказаться на шесть корпусов впереди, когда начнется подъем. Я много раз видел, как он это делал. Он заставлял всех бешено гнаться за ним в гору, растрачивая запас сил, который нужен для финиша. Так что ты или делай рывок вместе с ним и поднимайся на холм с его скоростью, но не быстрее, или дай ему спокойно уйти вперед на подъеме и обгоняй на спуске. Ясно?