– Давай!
– В каком фургоне привезли Палиндрома в Челтенхем?
– Я его нанял, а что? У меня было сегодня пять скаковых лошадей. Трех я привез в своем фургоне, а для Палиндрома и для той трехлетки, на которой скакал в первом заезде Дэн, пришлось нанимать машину со стороны.
– Где ты его нанял?
– А в чем дело? Я знаю, фургон старенький и в пути был прокол, но лошади это не повредило, иначе Палиндром не выиграл бы скачку.
– Да нет, не в этом дело. Я просто хотел узнать, откуда он взялся, этот фургон?
– Если ты хочешь его купить, не стоит. Развалина.
– Пит, я не собираюсь его покупать. Скажи мне только, где ты его нанял?
– Где всегда. Фирма «Литтлпетс» в Стейнинге. – Он нахмурился. – Погоди-ка. Сначала они сказали, что все фургоны заказаны, но потом вдруг согласились, пообещали достать, если мне все равно какой.
– Кто был за рулем? – спросил я.
– Обычный шофер. Он ворчал, что приходится трястись в таком старом драндулете. Говорил, что у фирмы выбыли из строя два хороших фургона как раз на Челтенхемской неделе, и ругал по этому поводу администрацию.
– Ты хорошо его знаешь?
– Не то чтобы очень хорошо. Знаю только, что он часто водит наемные фургоны. И всегда находит причину, чтобы поворчать. Но скажи наконец, почему все это важно?
– Возможно, это имеет отношение к смерти Билла Дэвидсона, – ответил я, – но пока это только догадки. Можешь узнать точно, откуда пригнали этот фургон? Выясни в фирме, которая его нанимала. И пожалуйста, не упоминай моего имени.
– Это так важно? – спросил Пит.
– Да. Важно.
– Тогда я позвоню им завтра утром, – заверил он.
На следующий день Пит, как только увидел меня, сказал:
– Я спрашивал об этом фургоне. Он принадлежит одному фермеру около Стейнинга. Вот здесь у меня его фамилия и адрес. – Он сунул два пальца в нагрудный карман, достал клочок бумаги и дал его мне. – Фермер возит в этом фургоне своих скаковых лошадей, а его ребята летом скачут на них. А когда фургон ему не нужен, он сдает его внаем этой фирме. Ты это хотел знать?
– Да, большое спасибо, – сказал я и положил записку в бумажник.
К концу скачек я рассказал историю о проволоке по меньшей мере десяти людям в надежде, что, быть может, хоть кто-нибудь знает, зачем ее там натянули. Теперь об этом знал весь ипподром.
Я рассказал толстому Луи Панэйку, франтоватому букмекеру, который принимал иногда мои ставки. Он обещал выкачать из ребят все и сообщить мне.
Я рассказал Кальвину Боуну, профессиональному игроку на тотализаторе, у которого нюх на всякие темные дела был не хуже, чем у ищейки.
Я рассказал маленькому, тощему «жучку» – специалисту по выискиванию хороших лошадей, который жил тем, что собирал крупицы случайной информации для любого, кто ему за это платил.
Я рассказал продавцу газет, который при этом потянул себя за ус и пропустил покупателя.
Я рассказал спортивному журналисту, который за милю чуял запах сенсации.
Я рассказал целой армии друзей Билла; я рассказал Клему из весовой; я рассказал старшему конюху Пита.
Из всего этого старательного посева ветра я не собрал ничего, абсолютно ничего. Но я должен был, очевидно, пожать бурю.
Глава 8
В субботу утром, когда я сидел вместе со Сциллой, детьми и Джоан за обильным домашним завтраком, зазвонил телефон.
Сцилла подошла к телефону, а затем вернулась со словами:
– Это тебя, Алан. Не пожелали назваться.
Я вошел в гостиную и взял трубку. Мартовское солнце поливало сквозь окно потоком лучей большую вазу с красными и желтыми крокусами, стоявшую на телефонном столике.
– Алан Йорк у телефона.
– Мистер Йорк, я передал вам предупреждение неделю назад. Вы решили его проигнорировать.
Я почувствовал, что у меня на затылке зашевелились волосы и зачесалась кожа. Это был мягкий, глухой, слегка хрипловатый голос, не грозный и яростный, а скорее голос приятного собеседника.
Я ничего не ответил. Голос зазвучал вновь:
– Мистер Йорк, вы меня слышите?
– Да.
– Мистер Йорк, я против жестокости. Я в самом деле не люблю ее и всеми силами стараюсь избежать, мистер Йорк. Но иногда это становится единственным способом достигнуть результата. Вы меня понимаете, мистер Йорк?
– Да, – сказал я.
– Если бы я любил насилие, я послал бы вам на прошлой неделе гораздо более резкое предупреждение. И я даю вам еще один шанс, чтобы показать, как мне не хочется причинять вам зло. Занимайтесь своими делами и перестаньте задавать глупые вопросы. Вот и все. Просто перестаньте расспрашивать, и с вами ничего не случится. – Наступила пауза, затем голос зазвучал вновь, и в нем впервые появился оттенок угрозы: – Конечно, если я увижу, что насилие абсолютно необходимо, я найму кого-нибудь, чтобы применить его. Я надеюсь, вы меня понимаете, мистер Йорк?