Дядя Джордж открыл рот и опять закрыл, моргнул, потом сказал:
– Я думал, пусть она познакомится на скачках с молодыми людьми. У нее здесь нет компании. Мне кажется, что мы воспитали ее чересчур замкнуто.
Тетя Дэб, которой наскучило молчать, пока речь шла о лошадях, теперь снова вступила в беседу.
– Глупости, – возразила она резко. – Кэт воспитывали так же, как меня, значит правильно. В нынешние времена девушкам дают слишком много свободы, и это кончается тем, что они убегают с охотниками за приданым или гуляками отвратительного происхождения. Девушки нуждаются в строгости и постоянном руководстве, если они хотят оставаться леди и составить обдуманную партию в замужестве.
Тетя Дэб, по крайней мере, смилостивилась настолько, что, говоря это, не смотрела на меня. Вместо этого она нагнулась вперед и погладила спящую таксу.
Дядя Джордж с усилием переменил тему разговора и спросил меня, откуда я родом.
– Из Южной Родезии, – ответил я.
– Правда? – удивилась тетя Дэб. – Как интересно! И ваши родители намерены жить там постоянно? – Это был деликатный способ выяснения общественного положения.
– Они оба родились там, – ответил я.
– И они не собираются навестить вас в Англии? – спросил дядя Джордж.
– Моя мать умерла, когда мне было десять лет. Отец, может, когда-нибудь и приедет, если не будет чересчур занят.
– Чересчур занят – чем? – спросил дядя Джордж, заинтересовавшись.
– Он торговец, – сказал я, отвечая на такой вопрос с обычной сдержанностью. «Торговец» могло означать что угодно, начиная от старьевщика и кончая тем, чем был мой отец в действительности, – главой крупнейшего объединенного торгового концерна Федерации. И дядя Джордж, и тетя Дэб явно были не удовлетворены моим ответом, но я не стал ничего к нему добавлять. Тетю Дэб смутило и рассердило бы, если бы я выложил перед ней правду о моем происхождении и видах на будущее после того, как она прочитала мне свою маленькую лекцию о жокеях. Во всяком случае, я не мог этого сделать из-за Дэна. Он столкнется с социальным высокомерием тети Дэб, не имея тех средств защиты, которые я мог бы при желании применить, а я определенно не считал себя достойнее его.
Вместо этого я выразил восхищение тем, как расположены розовые узоры на обитых белыми панелями стенах. Это очень понравилось тете Дэб и вызвало ироническую улыбку дяди Джорджа.
– Наших предков мы держим в столовой, – проронил он.
Кэт встала.
– Я покажу Алану его комнату, – сказала она.
– Вы приехали на машине? – спросил дядя Джордж. Я кивнул. Он обратился к Кэт: – Тогда, моя дорогая, скажи Калбертсону, чтобы он поставил машину мистера Йорка в гараж.
– Хорошо, дядя Джордж, – откликнулась Кэт.
Когда мы пересекали холл, направляясь за моим чемоданом, Кэт сказала:
– У шофера дяди Джорджа фамилия вовсе не Калбертсон. Его зовут просто Хиггинс или что-то в этом роде. Дядя Джордж прозвал его Калбертсоном по фамилии автора популярного учебника игры в бридж, потому что он играет в бридж, и мы все тоже стали играть в бридж, а Калбертсон теперь совсем оставил это занятие. Поймите дядю Джорджа, – добавила Кэт, смеясь. – Каково это – иметь шофера, играющего в бридж!
– И дядя Джордж тоже играет в бридж?
– Нет, он не любит карты и игры такого рода. Он говорит, что в этих играх слишком много правил. Он говорит, что не хочет изучать эти правила и потом еще стараться их соблюдать. Я думаю, бридж со всеми его условностями свел бы его с ума. Тетя Дэб играет вполне прилично, но нисколько не увлекается игрой.
Я вынул чемодан из машины. Мы повернули обратно.
Кэт спросила:
– Почему вы не сказали тете Дэб, что вы жокей-любитель и что вы богатый человек и все такое?
– А вы почему не сказали? – спросил я.
Она смутилась:
– Потому… потому, что я…
Она не могла назвать истинную причину, поэтому я сказал сам:
– Из-за Дэна?
– Да, из-за Дэна. – Ей явно было неудобно.
– Что ж, вы поступили правильно, – произнес я спокойно. – Вот за это вы мне и нравитесь. – Я поцеловал ее в щеку, она засмеялась и взбежала по лестнице.
После обеда, за которым тетя Дэб произнесла не более трех слов, я получил разрешение в воскресенье повезти Кэт кататься.
Утром тетя Дэб отправилась в церковь, и мы с Кэт ее сопровождали; до церкви была целая миля, и Калбертсон отвез нас туда в хорошо начищенном «даймлере». По требованию тети Дэб я сидел рядом с шофером, а она с Кэт на заднем сиденье.
Пока мы стояли на дорожке, ожидая выхода тети Дэб, Кэт объясняла мне, что дядя Джордж никогда не ходит в церковь.
– Он проводит большую часть времени в своем кабинете. Это маленькая комната рядом с той, где мы завтракаем, – сказала она. – Там он целыми часами разговаривает по телефону со своими друзьями, там он пишет трактат, или монографию, или что-то в этом роде – кажется, о краснокожих индейцах. Он выходит оттуда, только когда его зовут к столу или если что-то случилось.