– Вы разрешите осмотреть его? – спросил я.
– Да, – сказал он. – Подождите минутку.
Он вошел в дом. Мы услышали, как он позвал кого-то и женский голос ему ответил. Потом он вышел уже без газеты.
– Сюда. – Он показал дорогу.
Фургон стоял под открытым небом, прикрытый только сеном. АРХ 708 – мой старый знакомый.
Я сказал Лоусону, что, вообще-то, не собираюсь нанимать его фургон, а только хочу узнать, кто арендовал его восемь дней назад. Увидев, что этот вопрос показался ему чрезвычайно странным и что он собирается выставить нас со двора, я объяснил ему, зачем мне это нужно.
– Не может быть, чтобы это был мой фургон, – возразил он сразу.
– Ваш, – сказал я.
– Я его никому не сдавал восемь дней назад. Он стоял здесь целый день.
– Он был в Мейденхеде, – упрямо повторил я.
Он долго смотрел на меня. Потом сказал:
– Если это правда, значит фургон брали без моего ведома. В конце недели я уезжал со всей семьей. Мы были в Лондоне.
– Сколько человек могло знать, что вы в отъезде? – спросил я.
Он засмеялся:
– Миллионов двенадцать, полагаю. Мы участвовали в телевизионной семейной программе в пятницу вечером. Моя жена, старший сын, дочь и я. Младшего сына не допустили, потому что ему только десять лет. Он был в ярости из-за этого. Моя жена ответила в ходе передачи, что в субботу мы все пойдем в зоопарк, а в воскресенье в Тауэр и что мы вернемся не раньше чем в понедельник.
Я вздохнул:
– А за сколько времени до этой телевизионной программы вы знали о ней?
– За несколько недель. В местной газете печаталось, что мы поедем туда. Меня это, правда, немного раздражало. Нехорошо, когда каждый бродяга в окрестностях знает, что ты уезжаешь. Конечно, у меня оставались мои работники, но, знаете, береженого Бог бережет.
– А вы не могли бы спросить их, не нанимал ли в то время кто-нибудь ваш фургон?
– Почему же, могу. Скоро время дойки, они сейчас все соберутся. Но я все-таки думаю, что вы ошиблись, неправильно запомнили номер.
– Есть у вас скаковой жеребец, – спросил я, – чистокровный, среднего веса, гнедой, белая звезда на лбу, с одним висящим ухом, хвост держит трубой?
Его скептицизм мгновенно исчез.
– Есть, – сказал Лоусон. – Он там, в конюшне.
Мы пошли и взглянули на скакуна. Это была та самая лошадь, которую Берт прогуливал перед фургоном.
– Конечно, ваши люди, когда задавали корм лошадям, должны были заметить, что этого гнедого нет на месте? – сказал я.
– Мой брат – он живет в миле отсюда – берет жеребца, когда ему вздумается. Должно быть, люди подумали, что в этот раз произошло то же самое. Я спрошу работников.
– Спросите их заодно, не находили ли они в фургоне галстук, – попросил я. – Мне он очень нравится, и я уплачу десять шиллингов, если мне его вернут.
– Спрошу, – сказал Лоусон. – Входите в дом и подождите.
Он провел нас через заднюю дверь в выложенную каменными плитками прихожую и дальше, в уютную гостиную с потертой мебелью. Затем он нас покинул. Были слышны голоса его жены и детей и звон чайных чашек. На столе мы увидели наполовину сложенную головоломку, на полу змеились рельсы игрушечной железной дороги.
Наконец Лоусон вернулся.
– Мне очень жаль, – сказал он, – но работники действительно решили, что жеребца взял мой брат, и никто из них не обратил внимания на то, что фургона нет на месте. И вашего галстука они тоже не видели. Когда пропадает что-нибудь не из их собственности, они слепы, как кроты.
Все-таки я поблагодарил его за участие, а он попросил, чтобы я сообщил ему, если узнаю, кто брал фургон.
Мы с Кэт поехали к морю.
Она сказала:
– Не очень обнадеживающее начало, вам не кажется? Взять этот фургон мог кто угодно.
– Это должен быть кто-то, знавший, где он находится, – заметил я. – Именно поэтому кому-то и пришла идея им воспользоваться. Если бы этот кто-то не знал, что фургон легко угнать, он нашел бы другой способ передать мне свое сообщение. Могу сказать наверняка, что один из людей фермера знает больше, чем говорит. Бумажка в десять фунтов – и он притворился слепым, когда брали фургон, да еще завел туда лошадь для правдоподобия. Естественно, что он не спешит признаться в этом Лоусону.
– Ладно, не обращайте внимания, – проговорила Кэт легкомысленно. – Может быть, Лоусон не имеет ко всему этому никакого отношения. Хотя было бы потрясающе, если бы он оказался главарем целой банды! Вас тогда стукнули бы по голове рукояткой пистолета, засунули в мешок с цементом и бросили в море, а меня привязали бы к рельсам перед идущим тепловозом.
Я засмеялся.
– Если бы я думал, что он главарь банды, я бы не взял вас с собой.
Она взглянула на меня: