Я всей душой надеялся только на то, что оставил Адмирала достаточно далеко, что они его не заметят и он не выдаст себя.
Такси развернулись и остановились на противоположной обочине в тридцати пяти ярдах от меня. Шоферы вышли, я слышал, как хлопнули дверцы машин. Я рискнул поглядеть на моих преследователей. Они закурили и болтали, прислонившись к своим машинам. До меня долетали их голоса, но слов я разобрать не мог. Они не видели ни меня, ни Адмирала. Пока. Но они не спешили уезжать. Я взглянул на часы: шесть. Прошло полтора часа с тех пор, как я умчался с ипподрома. Но что было куда страшнее, оставался всего только час светлого времени. Когда стемнеет, я не смогу заставить Адмирала прыгать через невидимые заборы. Внезапно в одном из такси загудел зуммер. Шофер запустил руку в окно и вытащил микрофон на шнуре. Он говорил в него отчетливо, и на этот раз я разобрал слова.
– Да, дорога перекрыта. Нет, он еще не пересекал ее. – Опять раздался треск помех, и шофер ответил: – Да, я уверен. Я вам сообщу, как только мы увидим его. – Он вернул микрофон на место.
У меня мелькнула идея, но я тут же заставил себя успокоиться.
Будем действовать осмотрительно, решил я и стал медленно отползать, распластавшись, втиснувшись в землю и не поднимая головы. Было неудобно ползти на животе, но я знал, что, если привстану, преследователи заметят меня в этом редколесье. Когда я наконец поднялся на ноги, мой костюм превратился в грязно-коричневую тряпку, истыканную колючими иглами. Я кое-как стряхнул грязь, подошел к Адмиралу и отвязал поводья.
На дороге, еще освещенной солнцем, я мог различить между стволами очертания двух такси и их водителей. Теперь я направился к западу, держась параллельно дороге и на некотором расстоянии от нее. Примерно через четверть мили я увидел еще одно такси у обочины. Я повернул назад и на ходу стал собирать в охапку мелкие сухие ветки. На полдороге между этим такси и теми двумя, где я был вне их поля зрения, я подвел Адмирала к проволочному забору, чтобы он посмотрел на него. Хотя и самый примитивный, забор был трудно различим среди деревьев. Я положил на него сухие ветки в ряд, чтобы он стал еще более заметным. Затем я вскочил на спину Адмирала и, отведя его назад, стал ждать какой-нибудь тяжелой машины, которая пройдет по шоссе. В тишине звук подков по асфальту прозвучал бы очень отчетливо. Чем дольше мои преследователи будут думать, что я все еще в лесопитомнике, тем лучше. Но сколько времени мне самому придется ждать грузовика, я не знал, и ладони у меня взмокли от напряжения.
Промчался человек на мопеде, и я с трудом сдержал нетерпение. Затем из-за правого поворота с грохотом показался грузовик, груженный пустыми молочными бутылками. Лучшего ожидать не стоило. Я пустил Адмирала вперед. Он легко перескочил через забор на травяную обочину, в три длинных прыжка пересек шоссе, и через мгновение мы были в зарослях на противоположной стороне.
Я остановился за первым же большим кустом азалий, соскочил и осторожно выглянул на дорогу. Мы успели вовремя. Следом за молочным грузовиком показалось такси, и водитель, высунув голову в окошко, внимательно осматривал лес, который я только что покинул.
Если один из них думает, что я там, значит все они так думают. Я отвел Адмирала подальше от дороги, вскочил на него и пустил неторопливой рысцой. Почва под ногами теперь была неровная, в кочках, поросшая куманикой, мелкими хвойными деревьями и прошлогодним желтым папоротником, поэтому я позволил лошади самой искать дорогу и занялся дальнейшим планом действий. Через некоторое время Адмирал пошел шагом, и я ему не мешал, потому что, если он устал так же, как я, он имел право даже ползти.
Насколько можно было судить, я двигался на запад, в том направлении, откуда прибыл. Если есть в Англии что-либо, в чем вы можете быть уверены, то это одно: прямая линия приведет вас к шоссейной дороге. Примерно через милю мы увидели шоссе. Не приближаясь к нему вплотную, мы взяли направление на север.
Теперь я сам охотился за добычей. За такси, которое отбилось от стада.
Адмирал тихо шел по полянке, усыпанной листьями, когда я внезапно услышал уже знакомый треск помех в такси и голос шофера, говорившего по радио.