Но Сэнди этим не удовлетворился. На прямой перед трибунами он опять пристроился рядом со мной. Он был лучшим жокеем, чем я, и лошадь его была опытнее. Когда я пытался идти быстрее, он догонял меня, а когда я замедлял ход, он тоже придерживал лошадь. Я не мог стряхнуть его с дороги на глазах у трибун, ведь, если не считать того, что он все время держался рядом, он скакал по правилам. Но за первым поворотом лежал длинный кривой отрезок на сравнительно безлюдном пространстве, и там-то он наверняка будет меньше церемониться.
Я уже подумывал, не выйти ли мне из этой скачки, но это было бы еще большим позором, чем вылететь за канат.
Когда лошади плотной группой обогнули поворот, Сэнди сделал еще одну попытку. Он прижал свою лошадь к моей, оставаясь чуть-чуть позади. Слева я был прижат к Дэну, он бросил на меня короткий взгляд и крикнул:
– Отодвинься, Сэнди! Дай нам место!
Сэнди не ответил. Вместо этого я почувствовал, как его нога скользнула вдоль моего бедра и с силой надавила мне на подколенное сухожилие. Затем он сделал внезапный резкий толчок вперед и вверх.
Одна нога у меня вылетела из стремени, и я потерял равновесие. Я сильно накренился влево, моя голова оказалась рядом с шеей лошади, руками я отчаянно пытался ухватиться за гриву. Внизу – я видел все как в тумане – копыта лошадей дружно били землю на повороте, и я изо всех сил старался удержаться в седле и не попасть под них. Но мой центр тяжести был слишком смещен вперед, и толчки галопа еще больше перемещали меня в том же направлении. Я понял, что через несколько секунд свалюсь.
Меня спас Дэн. Он ухватил меня рукой за камзол и втащил обратно в седло.
– Спасибо, – прошептал я, пытаясь попасть правой ногой в болтающееся стремя.
Тут же, за поворотом, находилось следующее препятствие, и я хотел привести себя и лошадь в равновесие, прежде чем мы достигнем его. Когда мы вошли в поворот, солнце било прямо в лицо: когда мы вылетели на прямую, оно оказалось справа от нас. Я оглянулся, чтобы посмотреть, по-прежнему ли Сэнди рядом со мной, и солнце ударило мне прямо в глаза. Он был здесь. Он показался мне черным силуэтом на ослепительно-ярком фоне.
Я вспомнил, что в такие светлые дни на ипподроме солнце светит в глаза зрителям и им трудно разобрать, что происходит на дальней стороне скаковой дорожки. Что бы ни сделал Сэнди, он мог быть уверен, что никто ничего не увидит, даже судьи.
Я выиграл ярд или два у Сэнди и Дэна на следующем препятствии, но через плечо слышал, как Сэнди цокает языком, посылая лошадь, и тотчас же снова увидел его рядом с собой. Его тень пересекла дорогу моей лошади. Внезапно он взмахнул рукой и, не будь я настороже, непременно свалил бы меня. Широким круговым движением он размахнулся, чтобы ударить меня хлыстом по лицу. Я интуитивно отклонился, даже не заметив хлыста. Тяжелый удар пришелся по шлему, как раз по верхушке, и сбил его с моей головы.
Я скорее почувствовал, чем увидел, что Сэнди замахнулся для нового удара. Я взял хлыст и поводья в левую руку и, когда он ударил, выбросил правую вперед. Мне повезло: пальцы ухватились за хлыст, я удержал его, намотал на ладонь и рванул на себя. Я почти вытащил Сэнди из седла и уже обрадовался, но в последний момент он отпустил хлыст и восстановил равновесие.
Его лошадь отпрянула в сторону, оставив между нами свободное пространство, и я с надеждой оглянулся через плечо – не окажется ли между нами кто-нибудь из участников заезда. Но большинство их ушли вперед, и рядом никого не было. Я отбросил в сторону хлыст Сэнди.
Впереди появилось следующее препятствие. Я старался держаться подальше от ограды и успокоить Безнадежного, однако Сэнди опять надвигался на меня с огромной скоростью.
Моя лошадь взяла препятствие довольно чисто. Сэнди заставил свою сделать неимоверный прыжок, и, приземлившись, она оказалась прямо на моем пути.
Безнадежный ударился об ограду.
Каким-то чудом он не упал. Он отпрянул, пошатнулся, но опять пошел галопом.
Моя нога онемела – видимо, я здорово приложился ею к ограде. Я глянул вниз. Шелковые брюки были разорваны на колене, и на сапоге зияла большая треугольная дыра. Как ни глупо, именно это окончательно вывело меня из себя: я сшил их на заказ, и это были очень дорогие сапоги!
Сэнди на несколько корпусов опередил меня и пока не сумел отстать. Дэн появился справа, и я был рад видеть его рядом.
Он крикнул:
– Какого черта тут происходит? Что за игру затеял Сэнди?
– Это не игра! Он хочет свалить меня!
– Почему? – прокричал Дэн.
– Он работал на Джорджа Пенна… И зарабатывал много денег… Теперь он не сможет это делать… И обвиняет в этом меня! – Ветер вырывал у меня слова и швырял их мне через плечо.