— Думается, своей властью ты сам ничего не предпринимал, — продолжил Эдуард, взмахом руки повелевая сыну молчать.
— Истинно так, государь, — ответил Виндзор с полным спокойствием (по крайней мере, внешним), не реагируя на негодование короля и ярость Лайонела. Я хорошенько подумала и решила, что он заслужил мое одобрение.
— Ты считаешь, что Ирландия потеряна для нас безвозвратно?
Виндзор крепко задумался, словно раньше этот вопрос ему и в голову не приходил, разглядывая свои руки, лежавшие на столе совета ладонями вверх. Сказать «да» значило бы вызвать неудовольствие короля, сказать «нет» — тогда получится, что один из ближайших помощников Лайонела перечеркивает все попытки незадачливого наместника оправдаться. Как быть в такой ситуации? Виндзор решился и поднял глаза.
— Нет, государь, я так не считаю.
На Лайонела он даже не взглянул. Виндзор с самого начала решил для себя, что и как станет говорить. Он уже обдумал, как жить дальше, независимо от судьбы Лайонела. Разве он не признал, что честолюбив и эгоистичен? Мог бы добавить к этому еще одно качество: неразборчив в средствах — но это я и сама увидела.
— Ирландия — край опасный и непредсказуемый, — убежденно заявил он. — Там вот-вот вспыхнет восстание. Но я думаю, этому горю можно помочь. Нужно только править с разумной осмотрительностью.
— И тебе это по плечу, — сказал король, не скрывая неприязни.
— Да.
— Если хорошо заплатят, как я понимаю.
— Это верно, государь, — согласился Виндзор. — Если у меня будет достаточно власти и денег, я сумею привести Ирландию к повиновению.
— Я приму это к сведению…
Эдуард глубоко задумался, барабаня пальцами по столу. Пока он размышлял, в зале воцарилось долгое напряженное молчание, и пальцы Эдуарда успокоились. Взгляд его, устремленный на окно с цветными витражами, казался рассеянным. Собравшиеся уже начали ерзать на стульях, но король по-прежнему не выносил своего приговора. Я поймала себя на том, что с тревогой обвожу глазами всех сидящих за столом, пока Эдуард сидел не шевелясь, углубившись в потаенные мысли.
— Эдуард! — позвала его Филиппа, снова прикоснувшись к его руке. И вдруг воскликнула ни с того ни с сего: — Эдуард! Нужно найти Лайонелу новую супругу.
Король растерянно заморгал, словно его оттянули от самого края какой-то мрачной бездны.
— Жену! Да-да. Конечно надо. Я об этом уже думал. — Он говорил отрывисто, резко, хотя мне было известно, что после смерти молодой жены Лайонела, случившейся три года назад, вопрос его новой женитьбы обрел важное политическое значение. Новая жена в королевской семье — это возможность заключения нового политического и военного союза. — Но сначала покончим с этим делом… — Эдуард нахмурился, еще не придя к окончательному решению.
— Кого же вы пошлете туда, государь? — задал вопрос Уикхем, который хранил упорное молчание, пока шел турнир характеров царственных особ. — Кто отправится в Ирландию?
— Подождем, подумаем. — Эдуард поднялся, и все встали вслед за ним, исключая только королеву. — Я должен хорошо поразмыслить над этим, Виндзор. А ты, Лайонел, приходи ко мне завтра, мы с матерью обсудим достоинства новой невесты…
Совет закончился, не придя ни к какому решению, но изрядно попортив всем кровь. Думаю, в молодости Эдуард не допустил бы такого. Я помогла королеве встать с кресла и через ее плечо встретилась взглядом с Вильямом де Виндзором. В его глазах сияло торжество победителя. Королева подняла свой взор и тоже заметила это. Ни слова не сказала, только изо всех сил сжала мою руку.
На следующий день после заутрени я обнаружила, что Виндзор с хорошо разыгранной небрежностью подпирает стену возле входа в покои королевы.
— Приветствую вас, мистрис Перрерс. Ну наконец-то.
Он поклонился по всем правилам хорошего тона. Или же только насмехался? Не придя ни к какому выводу, я не стала проявлять особую учтивость и ограничилась тем, что слегка согнула колено. Королева осталась бы недовольна моими манерами.
— Приветствую вас, сэр Вильям. На службе в церкви я вас не видела.
— Только потому, мистрис Перрерс, что меня там не было. А куда вы направляетесь?
— Вам что до этого? — бросила я, задохнувшись от возмущения.
— Наверное, я мог бы проводить вас.
— Чего ради?
— Как вы любезны! А я был о вас лучшего мнения, раз вы фрейлина королевы… и имеете другие заслуги. — Да, он был достойным противником! — Позвольте мне сопровождать вас, тогда сами поймете, ради чего мне это нужно.