Но Милена после пояснений только сильнее напряглась. Даже отошла от Ориен и смотрела на нее, как на предателя или врага.
– Значит, это правда… – протянула она, разглядывая дорого одетую подругу. – Все эти слухи о том, что ты стала фавориткой его высочества?
– Правда, – отозвалась Ори, только теперь замечая, что с подругой явно творится что-то неладное. – Но, Мили, разве это имеет какое-то значение? Мы ведь с тобой всю жизнь дружим.
– Имеет! – резко бросила Милена. Она явно была на взводе и даже не пыталась подавить непонятную агрессию. – Боги, Ориен, ты ведь из-за него столько пережила! Столько натерпелась. Даже я по его милости провела сутки в камере! А Сит… – Она сглотнула и судорожно сжала кулаки. – Сит вообще пропал. Говорят, что его сослали на каторгу. И тоже по приказу твоего принца. Да и вообще, Ори, я не могу поверить, что ты спишь с этим выродком!
– Замолчи! – выкрикнула Ориен, видя в глазах Мили настоящую ненависть. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Ты с ним не знакома! И я никому не позволю при мне оскорблять Литара!
– Дура! – заявила Милена. – Не думала я, Ориен, что ты так легко продашься. Чем он тебя купил? Роскошью? Дорогими тряпками? Обещаниями? Или ты отдалась ему просто так? Ну, что ты молчишь?! Скажи, каково быть подстилкой принца?
Этого Ориен уже терпеть не стала. Замахнулась и ощутимо ударила подругу по лицу.
– Мили… – дрожащим голосом проговорила она. – Я не узнаю тебя. Ты сама-то себя слышишь? Откуда в тебе столько желчи? Грязи? Ты ведь никогда такой не была! Когда ты успела так измениться?
– Это не я изменилась, а ты, – злобно выплюнула блондинка. Глаза ее горели презрением. – Прошло-то всего четыре месяца, а ты вон теперь… леди. Вылитая аристократка. Ученица мага… Шлюха принца!
Второй раз Ориен ее бить не стала, как и говорить что-либо. Увы, это не имело никакого смысла. Сейчас Милена была просто не способна ни услышать ее, ни тем более понять. Поэтому Ори тяжело вздохнула и направилась к диванчику, где лежал ее плащ.
Но стоило обернуться, и она столкнулась с напряженным взглядом герцогини, которая совершенно точно являлась свидетелем отвратительной сцены. И Ори стало жутко стыдно перед этой женщиной. За себя, за Мили, за свою беспомощность… Она хотела что-то сказать, как-то объяснить происходящее, но не нашла слов.
Легко разгадав ее состояние, леди Лиара решительно подхватила их вещи, вежливо попросила госпожу Дартир, чтобы заказанные платья доставили во дворец к субботе, и, взяв Ори под локоть, подтолкнула к выходу.
Ориен прошла мимо подруги, даже не взглянув в ее сторону. А вот герцогиня промолчать не смогла. Она остановилась рядом с Миленой и ледяным тоном сказала:
– Молитесь, чтобы об этом разговоре не узнал его высочество Литар. Потому что в противном случае беседовать вам придется с ним лично. И никто, даже Ориен, даже сами Светлые Боги не смогут вам помочь.
И ушла, не позволив Ори задержаться ни на минуту. А Милена осталась, лишь теперь понимая, что натворила…
Естественно, после такого морального потрясения Ори стало не до драгоценностей. Хотелось вернуться во дворец, упасть лицом в подушку или лучше уткнуться в грудь Литара и просто поплакать. Она никак не ожидала, что Мили, та девушка, которую она считала сестрой, та, с кем прошла бок о бок через столько всего, вдруг начнет бросать ей в лицо такие гадости. Сначала Ори сочла слова Милены проявлением заботы, волнения, но быстро поняла, насколько это мнение ошибочно.
На самом деле Мили просто душила зависть. Она не радовалась за подругу – совсем нет. Ее грызло злобное чувство неправильности, несправедливости. Красноволосая выскочка Ори теперь живет во дворце, а сама Милена по-прежнему зарабатывает на жизнь, возясь в земле в саду мистера Ритто и торгуя в его лавке.
Ориен и раньше иногда чувствовала в подруге нечто подобное, но тогда они были равны во всем, хотя Мили считала себя куда более красивой. Но теперь, когда Ори приняла свой дар к ментальной магии, когда научилась его использовать, для нее больше не было секретом истинное отношение к ней Милены. Но от этого становилось только тяжелее.
Герцогиня молча вывела Ориен на улицу, усадила в картел и строгим тоном отдала распоряжение водителю ехать домой. Правда, как выяснилось, под словом «дом» она подразумевала далеко не дворец, а огромный особняк из золотистого камня, стоящий в одном из богатых кварталов столицы. Будь Ори в другом состоянии, она бы совершенно точно воспротивилась такому самоуправству и настояла бы, чтобы ее отвезли во дворец, но сейчас на нее напала такая апатия, что стало попросту все равно.