– Ладно, доктор, – сказала Мери Джейн, глядя прямо ему в глаза. – Теперь мы оба понимаем ситуацию. Итак. Что нужно, чтобы сделать меня красивой?
Мур вновь посмотрел в окно. – Понадобится большое хирургическое вмешательство, – начал он и снова посмотрел на Мери Джейн. – И на теле останутся шрамы. Шрамы, которые никогда не исчезнут и которые ничем не скрыть. Могут образоваться келоиды, тогда они сделают вас бесформенной. Я сам не провожу пластические операции, но могу порекомендовать хирургов. – Он помолчал. – И вы будете ощущать дискомфорт. Нет, постоянную боль. Настоящую боль. Непереносимую. Понадобится время. Время для многочисленных процедур, и заживление в промежутках. Нет никакой гарантии. Работа в таком масштабе всегда трудна. И дорогостоящая.
– Но вы можете это сделать? Это возможно? – Ее голос на мгновение сорвался. Мери Джейн помолчала, вздохнула и продолжила. – Все сказали, что вы единственный. Что вы творите чудеса. Вы можете сделать меня красивой?
Доктор взял в руки лежавшую на столе папку.
– Еще слишком рано что-либо говорить. Мне нужно видеть предварительный рентген и результаты полной работы. – Он осторожно прикоснулся к ее голове, повернул ее слева направо и справа налево. – Я не исключаю такой возможности.
Мери Джейн снова вздохнула и, собравшись с духом, спросила:
– Займет ли это более двух лет и будет ли стоить дороже шестидесяти семи тысяч долларов?
– Не уверен. Вполне возможно. При условии, что все это вообще можно сделать. А почему вы спрашиваете?
– Потому что у меня столько времени и денег в запасе, – сказала Мери Джейн и толкнула через стол к нему свою потрепанную сумочку. Мур посмотрел на нее. Потом снова на Мери Джейн. Впервые за весь их разговор он улыбнулся.
– Я рад, что у вас есть деньги, хотя это несколько преждевременно. Это далеко не пустячная операция, мисс Морган, да и клиника никогда не подпишется под этим. И она будет дорогостоящей. А вы будете нетрудоспособной в перерывах между процедурами. Вы определенно не сможете работать.
Мери Джейн рассмеялась.
– У меня уже сейчас нет работы. – Смех у нее получился горьким. – Но это не будет стоить дороже того, что у меня есть?
– Наверное. Я не знаю. Но со временем мы сможем решить этот вопрос. На данный момент мне необходима серия подробных рентгеновских снимков, а также записи вашего дантиста. И мне хотелось бы, чтобы вы обдумали всю серьезность вашей просьбы. Тогда мы вновь с вами встретимся.
– Да, да! Спасибо, спасибо, доктор!
– Не стоит благодарности, мисс Морган.
– Итак, вам необходим аванс? Я имею в виду чек или что-то в этом роде?
Мур посмотрел на нее через стол оценивающим взглядом.
– Дайте мне сорок фунтов, – сказал он, и на мгновение Мери Джейн решила, что он говорит об английских деньгах. Впервые за весь разговор женщина почувствовала, как у нее пылают щеки.
– Мы даже не поймем, над чем придется работать, пока вы не похудеете, – продолжал доктор Мур. – Потом придумаем что-нибудь получше.
Сорок фунтов! Мери Джейн знала, что всегда была грузной, толстой в талии и бедрах, но сорок фунтов! Да, она действительно распустилась. В этом проявилось горе от потерянной роли, от потери Сэма. Сорок фунтов! Если она их сбросит, то будет весить сто пятнадцать. Таким ее вес был еще в Школе в Скьюдерстауне. Боже, даже десять фунтов потерять очень нелегко, а уж сорок! И все же Мери Джейн сделает это, чего бы ей это ни стоило. Она перестанет есть, будет делать зарядку, даже бегать, если придется. Она покажет свою решимость. Она собирается изменить себя, свою жизнь. Мери Джейн кивнула и поднялась со стула.
– Сорок фунтов, мисс Морган. Тогда мы сможем увидеть, из чего же вы сделаны.
Мери Джейн снова кивнула и, спотыкаясь, вышла из кабинета.
18
– Куда мы едем? – спросил Дин, возбужденный обещанием Доуба кое-что им показать.
– Увидишь, парень. Еще несколько миль.
Шарлин удобно устроилась, облокотившись на спинку сиденья Дина.
– Ну, что ты и Опрах приготовили на сегодня, Доуб? – поинтересовалась она с улыбкой. Ей было грустно от того, что им с Дином придется завтра расстаться со своим спутником. Завтра они прибудут в Бекерсфилд. Доуб был настоящим джентльменом в течение всего путешествия, ни разу не просил ее лгать и вел себя по отношению к ней вполне пристойно. Но Шарлин знала, что Доуб ошибался, и наступит время, когда они с Дином уже прочно встанут на ноги. Она не знала, как именно им удастся осуществить это, но Господь должен им помочь. Разве не позволил он им добраться до Калифорнии? Конечно, они были грешниками. Они нарушили две заповеди, о которых Шарлин очень хорошо знала и теперь каждый вечер молила Иисуса о прощении. И еще она помнила последние слова мамы… Ей нужно было заботиться о Дине. Шарлин не знала, как будет управляться со всем без Доуба. Девушка чувствовала, что он тоже нарушил несколько заповедей. Ей вспомнилась притча о путнике, подвергшемся нападению воров и спасенном Добрым Самаритянином. Но что говорилось в Библии, когда Самаритянин и вор были одним и тем же лицом?
– Приготовил? – переспросил Доуб с преувеличенным удивлением. – Почему, леди, вы решили, будто я что-то приготовил?
Он посмотрел на отражение Шарлин в зеркале заднего обзора.
– Шарлин, это нехорошо. Извинись перед Доубом. Он так много для нас сделал, – сказал Дин, обернувшись к сестре. – Опрах ведь ничего не задумал, правда, Доуб?
– Мне жаль, если я задела тебя, Доуб, – лукаво вздохнула Шарлин, прикоснулась к плечу Дина и улыбнулась.
Доуб снова стал следить за дорогой и наконец затормозил. – Мы на месте.
– Посмотрите на их машины! – воскликнул Дин. Поблескивающая на здании вывеска гласила: «Честный Эйб! Десять акров подержанных автомобилей».
Дин выскочил из машины следом за Доубом. Шарлин последовала за ними. Доуб помахал мужчине за раскрашенным окном и двинулся вдоль длинного ряда автомобилей. Разноцветные флажки хлопали над головами на теплом калифорнийском ветру. Доуб остановился перед машиной, на левой стороне ветрового стекла которой было написано: «1999 долларов».
– Похоже, пора покупать, – сказал Доуб. – Похоже на калифорнийскую модель.
Это был спортивный серебристый «датсун 2802».
Шарлин стояла рядом, пока Доуб с Дином разглядывали автомобиль. Дин обошел вокруг, постучал по крыше и пнул ногой каждую шину.
– Чудесно, Доуб, – сказал он. – Серебристый. Как твоя машина. Как лошадь одинокого Рейнджера.
– Конечно, она чудесна, – согласилась Шарлин. – Это зарубежная модель, да?
– А зачем тебе еще одна машина, Доуб? – спросил Дин. – Твоя еще очень хорошая. Тебе и Опраху ведь не нужен более просторный салон.
– Это не для меня. Я подумал, может, автомобиль понравится тебе.
– Мне? – вытаращил глаза Дин.
– Конечно. Почему бы нет? Мы с Опрахом хотели бы перед расставанием купить тебе и Шарлин какой-нибудь подарок. Ведь вы так мило поддержали компанию старику. – Доуб повернулся к Шарлин. – И в Калифорнии вам обязательно потребуется машина. Я слышал, они там арестовывают и высылают людей, которые не имеют собственных колес.
Перед тем как Шарлин смогла заговорить, перед тем как она смогла отказаться, они услышали сзади чей-то голос, обернулись и увидели невысокого, толстенького человечка с большим животом и в напоминавшей печную трубу шляпе. Он направлялся к ним.
– Если бы я не мог вам помочь, то очень бы вас обидел. О, это опять вы, мистер Самуэлс. А это ваш сынок, о котором вы мне рассказывали? – спросил Честный Эйб Доуба, отводя взгляд от Шарлин.
Девушка подошла к Доубу, тронула его за плечи и мягко произнесла:
– Ты уже так много сделал для нас, Дуоб. С тех пор, как встретились с тобой, мы живем, как богачи, и питаемся лучше, чем на деревенских похоронах. Ты настоящий джентльмен. Не нужно делать нам подарки. Ты уже достаточно одарил нас.