– Тереза никогда не будет так глупа, чтобы управлять мною.
– Я не о Терезе говорю, Ара. Речь идет обо мне. Если вы собираетесь стать моим агентом, придется бросить Терезу О'Доннел.
Ара положил ложку и прикоснулся ко рту своей салфеткой. Он с удивлением смотрел на Лайлу. На какой-то чудовищный миг ей показалось, что он ускользает от нее. Но наживка была очень жирной, а крючок уже слишком глубоко сидел. Ара, старая акула, уже почувствовал запах свежей крови в воде. Лайла едва не засмеялась вслух, видя, как он борется и затем сдается.
– Понимаю, Лайла. Конечно, я сделаю все как можно тактичней. Лайла подарила Аре блестящую улыбку, затем повернулась на стуле и подозвала находившегося рядом официанта. – Принесите телефон для мистера Сагарьяна.
Лайла продолжала смотреть на него, когда был принесен телефон и помещен справа от него.
– Меня деликатность особенно не волнует, Ара, больше волнует время. Мне бы хотелось увидеть проявление преданности. Именно теперь, Ара. Позвоните ей сейчас. Номер ее вы знаете.
Ара, почти загипнотизированный, смотрел на Лайлу; он поднял трубку, набрал номер, затем полез в карман и вынул еще один безупречно чистый платок, чтобы приложить его к уголку рта. Наконец он отвел глаза. Увидела ли она стыд в них? Лайла отклонилась назад и стала слушать, все еще сохраняя на лице улыбку. «Пожалуйста, Терезу», – почти прошептал он, а Лайла представила себе, как Эстрелла идет к своей хозяйке с телефоном. Лайла слушала сторону Ары, будто чудесный сон наблюдала. Это было так сладко, слаще, чем популярный в «Поло» мусс из белого шоколада.
Когда Ара закончил и повесил трубку, Лайла нагнулась над ним и потрепала его за щеку.
– Ну вот, с этим покончено, – с удовлетворением сказала она. – Что вам хотелось бы на десерт?
15
Это была мышиная возня, так думал Сай Ортис, выезжая из каньона. Тут были разные мыши всех мастей. По этому поводу у Сая была наготове целая теория. Он поделил всех на группы: их было всего три.
К первой группе относились обычные люди, их было большинство – те, кто работал с девяти до пяти, занимаясь скучным делом, страховые агенты, официанты и официантки, продавцы «IВМ», работники красильных и иных мастерских – все относились к этой неприметной массе людей, они были потребителями продукции, которую производила машина, создававшая для них мечту, машина, придуманная, в том числе, и Ортисом. Эти люди смотрели на своих больших и малых экранах, как сбываются мечты или осуществляются кошмары других людей, когда они сами живут своей скучной жизнью и не способны даже самостоятельно мечтать. Их в Голливуде называли «перелетными» – это массы между берегами.
Таланты – другая группа, – принадлежали к числу клиентов Ортиса. Это были особые люди, которые могли мечтать так, что завораживали обычных. Так много обычных и так мало талантов. Боже, как это скучно, когда слышишь от большинства: «Мне ночью приснился прелюбопытнейший сон». Только таланты с их экстравагантностью, экзотичностью и их представлениями были на самом деле интересны. Ортис работал с самыми необычными людьми в мире. С писателями, создавшими великие мечты, актерами и актрисами, похожими на эти великие мечты, и директорами, которые могли, соединив это воедино, воплотить великие мечты.
Да, иногда с ними, с этими талантами приходилось трудно, они могли пристраститься к кокаину, могли погрязнуть в долгах, у них возникали семейные проблемы, да, но они производили. Сай знал к ним подход. Но он ничего не мог поделать с обычными людьми.
Но больше всего неприятностей доставляли ему те, кто относился к средней группе. Это были люди, считавшие себя талантами, они были примитивны и мучали до те пор, пока их не сбросишь, как ненужную шелуху. Самой большой заботой Сая было избавиться от того, кого он по ошибке принимал за талант, а самым жутким для него кошмаром был недооцененный ошибочно талант и его месть. Теперь его беспокоил Морелли. Типичный середнячок. Дошел до определенной степени, не вышло, сошел с дистанции. Так почему бы не заползти в свою дыру, из которой выполз? Вместо этого пристает, донимает Сая своими звонками и дурацкими письмами и засадами вне пределов конторы. Он и подобные ему.
Но Морелли все же не был такой проблемой. Сай был уверен, что этот человек – настоящий середнячок. Пока это ничтожество не добралось до пистолета, Сай может не реагировать на его мысли и слова и послать его к черту.
Иное дело Эйприл Айронз, вот она относилась к талантам. Большим талантам. Таким большим, что уже почти достигла международных студий, одна из последних больших талантов в мире кино. И вот Сай, к стыду своему и печали, не отличил ее от середняка. Он плохо обошелся с ней, отдав на откуп Марти Ди Геннаро, но в те времена можно было спокойно отослать ее и продолжать себе жить, однако ведьма этого не забыла. Боже, но тогда откуда ему знать, чем это чревато?
Итак, хотя он и будет ставить последнюю картину с участием Крайстал Плинем, созданную Эйприл, он знал, что окажется в грязном болоте. И это несмотря на то, что он был агентом Крайстал и, он напомнил себе, самым могущественным человеком за пределами сцены во всем Голливуде. Все дело в том, что Эйприл была всемогуща тоже, и эта ведьма ничего не прощала и не забывала. Конечно, Сай тоже. Но он был во власти своих талантов. Такова была тяжкая доля агента. И этот Марти перешел ему дорогу, его человек, гениальный директор, теперь он не только готовил новую телепрограмму, но оторвался и нанимал одну из тех ведьмочек для этой чертовой затеи, даже не посоветовавшись с ним. Последняя находка Марти, как он слышал, была представлена уже ему старой стрекозой Арой Сагарьяном. Ара представлял раньше ее мать. Теперь Сай ничего уже не мог поделать, только кусать себе локти. Он потянулся за ингалятором, лежавшим рядом. Уж он заставит отплатить за все Мильтона Глика. Допустим, Мильт привел эту блондинку и они ее впутали, но сам Марти нашел другую актрису, ту, в Нью-Йорке. Сай безусловно должен был подписать контракт с ней: два из трех обеспечили бы ему большинство, если не полное единство, о котором он мечтал.
Ну, хоть Глик пробился с этой девственницей. С ней, как видно, было и будет все очень легко. Здесь подпиши, сделай это, туда подвинься, улыбнись. Но почему нельзя, чтобы всегда было так просто?
В его машине зазвонил телефон, он поморщился, потянулся и снял трубку. Боже, до чего он ненавидел говорить по телефону и одновременно вести машину. Это нервировало его и усиливало астму. Он вздохнул.
– Алло? – сказал он.
– Мистер Ортис? Майкл Маклейн на линии, – сказала его собственная секретарша. – Соединять?
– Да. – Последовали щелчки. Сай едва не наехал на бордюр на выходе к Бербэнку. Иисус!
– Мистер Ортис? На линии Майкл Маклейн. – На этот раз это была секретарша Майкла. Майкл заставлял ждать себя. Ну, да ладно, кончатся скоро и эти дни, если он справится с такой штучкой, как «Аккбар».
– Черт возьми, я знаю! Эй, старый испанский перец, как дела? – Сай резко повернул, чтобы не наскочить на «тойоту», которая едва не срезала его. Он чуть не выронил телефон, подхватил его, и попытался сделать вдох.
– Что случилось, Майк? – спросил он. Он знал, что Майкл ненавидел, когда его называли Майк.
– Слушай, я хотел узнать, что там с Рексом Аддисоном и сценарием, который мне понравился.
Сай вздохнул. Рекс Аддисон не собирался снимать Майкла в своей следующей картине, в своем боевике. Упаси Боже, Рексу было всего двадцать восемь. Он вырос на фильмах Майкла Маклейна. Для Рекса Майкл был старым перцем. А ерунду, в которой Майкл сам исполнял все трюки, охотно брали, но у Рекса был здравый смысл.
– Слушай, мне кажется, мы бы сделали это гораздо лучше, – сказал Сай. – У сценария нет стиля, нет изюминки.
– Черт с изюминкой. У Аддисона в последних трех были ножки. Я могу дать ему стиль.
– Черта с два. Слушай, Майк. У меня есть нечто получше, приятель. Я видел на неделе, это отлично.